Я сжала губы, пытаясь унять дрожь и заглушить рыдания. Эш никогда не был до конца откровенен, когда говорил о том, что Колис делал с ним в прошлом, но я знала достаточно. Боги, я знала многое.

Эш был Первозданным, но это не значило, что ему нельзя было навредить. Ему могло быть больно. Он сейчас мог даже быть в стазисе, неспособный себя защитить.

Боги, думать об этом было бесполезно. Искры метались в груди всё яростнее.

Негромкий треск привлек мое внимание к полу клетки. Там, где мои согнутые колени касались чёрной плитки, чем-то похожей на тенкамень, появился маленький скол, а от него потянулась тонкая паутина трещин.

Хватая ртом воздух, я посмотрела на прутья решетки. Лёгкое облако пыли опускалось вниз. Что-то блеснуло высоко в центре клетки, там, где сходились все прутья, но я не могла разглядеть, что это.

Я осмотрела комнату, в которой была клетка. Желтый свет от нескольких люстр отбрасывал мягкий свет на обсидиановые стены. Тенекамень. Я видела в нём трещины, которые были гораздо глубже, и точно не из-за меня.

Я увидела позолоченный трон. Сколько их у Колиса, чёрт возьми? Видимо, по одному в каждой комнате, наверняка и в купальне тоже.

Но это не всё. В центре комнаты была зона отдыха с диванами, несколькими низкими столиками и парой кресел с откидными спинками. Слева стоял обеденный стол и ещё несколько стульев. У стены стоял шкаф из темного вишневого дерева, уставленный многочисленными бутылками ликера и стаканами. Все, кроме шкафчика и того, что в нем находилось, было позолочено.

Здесь Колис проводит приёмы?

Боги, я готова поспорить.

В комнате были окна, но они были крошечными и находились слишком высоко, чтобы я могла до них дотянуться. Так что они бесполезны, только если я не научусь летать и смогу сложиться пополам.

Я могла только предположить, что нахожусь в какой-то из комнат королевского дворца. Я могла быть где угодно.

Эш мог быть где угодно.

Плитка под моей ладонью треснула.

Я сломала тенекамень, один из самых крепких материалов в обоих мирах, если не самый крепкий. Боги, мне надо успокоиться.

Я опустила на колени дрожащие руки.

Я могла это сделать. Я могла контролировать панику и Первозданную силу, почему нет? Страх в моей голове, даже если так не казалось. И я знала, как остановить его. И итер тоже. Теперь я знала, что это часть меня, настолько крепко связанная, что я умру, как только останусь без искр. Я могла контролировать их раньше, и значит, и сейчас тоже.

Я напомнила себе, что сейчас искры принадлежат мне.

Я могла взять их под свой контроль. Я могла взять себя в руки. Я не слабая. Я не беспомощная. Я отказывалась быть беспомощной.

Мне нужно это осознать.

Разве сила провоцировала такие эмоции? Из-за нее я чувствовала настолько жестокую смесь паники и ярости? Или это реакция на недостаток воздуха? Это не было основополагающим. Да, итер всегда появлялся, когда я испытывала сильные эмоции, но это всё равно было из-за сбитого дыхания и ощущения того, что я не принадлежу самой себе. Это была спираль ощущения полной потери контроля, будто я была способна сделать всё что угодно и со мной могло случиться все что угодно. Вот, что меня так пугало. Я чувствовала, что умираю. Что я бегу навстречу смерти на полной скорости.

Но у меня всё ещё оставались крупицы контроля. Я могла сделать с собой всё что угодно. Это было не как в ту ночь, когда я выпила слишком много снотворного. Я не хотела умирать. Да и вряд ли тогда я хотела. Я просто не знала что делать. Теперь я могла дышать. Не очень хорошо, по крайней мере, я не чувствовала, будто меня душат невидимые руки. Воздух всё ещё наполнял мои лёгкие. Мне просто нужно было замедлить дыхание.

Я вцепилась пальцами в колени и заставила себя разжать напряженную челюсть. Я делала то, что сказал бы мне сделать Эш, потому что это помогало мне чувствовать себя так, будто он здесь, а я невероятно в нём нуждалась. Я представила, как он прижимает меня к себе и крепко обнимает. Боги, я могла в слышать в голове его хриплый глубокий голос.

— Тебе нужно дышать медленнее.

, — тихо говорил он.

— Упрись языком в передние зубы.

Я сделала, как он сказал, прижав кончик языка к верхнему ряду зубов. Представляя, как он объясняет мне, что делать, я выпрямила спину, чтобы ничего больше не сковывало грудную клетку.

— Закрой глаза и слушай меня, — я восстанавливала в памяти его команды.

— Сосредоточься на мне. Тебе нужно будет выдохнуть, когда я досчитаю до четырёх. Не вдыхай пока. Задержи дыхание. Раз. Два. Три. Четыре. Теперь вдохни на счет «четыре»

.

Я повторяла все в точности.

—

Продолжай.

Я не останавливалась. Секунды превращались в минуты. Вернуться в чувства получилось не сразу. Пришлось приложить усилия. Нужно подождать, пока давление с груди исчезнет и расслабится горло. Я боролась за каждый вдох и выдох. Я боролась, чтобы успокоить искры.