— Нет. Но у меня есть друг в Интерполе. Я позвонил ему, как только принц Халид сообщил мне, что его сейф был взломан, пока он спал. Я знал, что это дело рук профессионала, если он – или она – смог – смогла – пройти мимо вооруженной охраны, дежурившей у двери, и сканера отпечатков пальцев на сейфе, а также сделать это достаточно тихо, чтобы не разбудить принца или его невесту, сколько бы времени ни потребовалось, чтобы завершить работу.
Он корчит лицо.
— Хотя, надо признать, принц выпивает больше, чем можно было бы считать разумным, а его жена сказала, что засыпала под приложение с белым шумом из-за его храпа. — Офицер поворачивается к Коннору. — Вы слышали о Brain.fm? Принцесса утверждает, что это очень расслабляет…
— Переходите к делу! — кричу я.
Мгновение он пристально смотрит на меня.
— Давайте просто скажем, что эта женщина почти у всех в списке самых разыскиваемых.
— Как ее зовут? — спрашиваю я.
Он пожимает плечом.
— Кто знает? У нее пятнадцать известных псевдонимов, возможно, еще много неизвестных. Долгое время выполняла крупную работу. В основном драгоценности. Случайное произведение искусства. Ни разу не была поймана.
Я усмехаюсь.
— Как могло случиться, что воровку, похожую на супермодель, так и не поймали? Она выделяется, как гребаная неоновая вывеска!
— Если бы вы видели досье Интерпола, то могли бы думать иначе.
— Маскировка? — В голосе Коннора звучит сомнение.
— Полный бардак. Очевидцы описывают ее как женщину в возрасте от двадцати до пятидесяти лет. Рост от пяти футов четырех дюймов до пяти футов десяти дюймов. Блондинка, рыжая, короткие черные волосы, дреды. Голубые, карие, зеленые глаза. Хромая. Не хромает. Шепелявит. Ирландский акцент. Французский. Итальянский. Испанский. Она никто и все одновременно. Ее невозможно поймать. Судя по всему, в криминальных кругах она известна как Золотая Ручка. Но мой друг из Интерпола говорит, что в правоохранительных органах ее называют Стрекозой.
Думая о ее великолепном обнаженном теле, дрожащем под моими прикосновениями, я бормочу: — Из-за татуировки.
Офицер пристально смотрит на меня.
— Татуировки?
— Стрекоза у нее на левом бедре.
Его брови медленно приподнимаются.
Я слишком поздно осознаю, что это новая информация для него. Несмотря на мою оплошность, прилив чего-то похожего на гордость обжигает мне шею.
Если правоохранительные органы не знают, что у нее есть татуировка, это означает, что ни одна из ее жертв никогда не сообщала об этом, что в сою очередь означает, что никто из них никогда не видел ее обнаженной.
Черт возьми. Она говорила правду о том, что у нее никогда не было связей на одну ночь!
Я мгновенно прощаю ее за всё.
— Нет, — говорит офицер. — Это потому, что она оставляет рисунок стрекозы на каждой работе, которую выполняет. Это ее визитная карточка. Та, что была в номере принца Халида, была нарисована на зеркале в ванной губной помадой его жены.
— Она хочет, чтобы все знали, что это была она, — говорю я.
— Или это для кого-то другого, — зловеще добавляет Коннор.
Мы встречаемся взглядами. Я хорошо его знаю, и прямо сейчас я знаю, что он думает, что визитная карточка Ангелины не предназначена для насмешки над полицией. Дело не в самолюбии. Это послание.
Но для кого? И почему?
Наблюдая за моим лицом, офицер полиции усмехается.
— Не принимайте это на свой счет, мистер Маклин. Она обманула самых опытных сотрудников службы безопасности на планете. Эта женщина профессиональная воровка. По общему мнению, лучшая в своем деле.
Коннор хлопает меня по плечу. Он снова прикусывает внутреннюю сторону своей щеки.
— Кроме того, я уверен, что она считала тебя очень милым.
— Отвали, — весело говорю я, потому что я не тот, с кем можно переспать на одну ночь.
Офицер, который держал туфлю Ангелины, теперь держит ее красное платье, подобранное с пола. Он ощупывает его, сдвинув брови.
— Здесь что-то есть, шеф.
— В чем дело?
Офицер снимает швейцарский нож со своего черного служебного пояса, большим пальцем раскрывает лезвие и проводит им по шву на талии платья. Ткань легко поддается. Он достает маленький металлический предмет, поблескивающий на свету. С удивленным видом он поднимает его.
Мы с Коннором говорим в унисон.
— Ключ от наручников.
Шеф смотрит на меня, словно ожидая подтверждения.
— Она зашила ключ от наручников в свое платье?
— На случай, если бы ее задержали и ей пришлось бы освобождаться от наручников. — Я качаю головой, вторая находка впечатлила меня больше. — Это просто блестяще.