Я жду, но Ангелина молчит, и я решаю, что ничего не теряю, рассказывая ей историю Хуаниты. И, судя по странному тону в ее голосе, я мог бы получить какую-то ценную информацию.
— Она соседка Табби. Младшая из семи детей, которые до сих пор живут с родителями. Мать постоянно работает, отца нет. Табби как бы взяла ее под свод крыло. Хочешь верь, хочешь нет, но у них много общего.
— Потому что они оба вундеркинды.
Мое внутреннее чутье напрягается.
— Да… Но откуда ты могла это знать? Ты разговаривала с Табби всего около часа и даже не познакомилась с Хуанитой.
— Мне и не нужно было. Гении всегда излучают некую мрачность. Они не вписываются в систему, они знают, что не вписываются, и то, что они являются аутсайдерами по отношению к остальной части человечества, формирует их таким образом, что обычные люди не могут этого понять. Если знать, что искать, то всегда можно это увидеть.
Теперь я очарован.
— Каким образом?
Ангелина колеблется, размышляя.
— В основном это видно по глазам. Даже когда гении прямо перед тобой, кажется, что они далеко. Но еще возникает странное ощущение, что они… — Она пытается подобрать слово. — Другие. Почти как инопланетяне. Это заметно во всем, что они делают. Как только ты привыкаешь к этому, уже невозможно ошибиться. — Она тихо смеется. — Например, когда ты знаешь, что кто-то – убийца.
Теперь моя интуиция сходит с ума.
— Да неужели, — протягиваю я, стараясь говорить непринужденно. — Ты что, многих убийц повидала, Ангел?
Из-за того, что наши груди прижаты друг к другу, я чувствую, как ее сердцебиение удваивается в течение двух секунд.
Бинго.
Одним плавным движением я переворачиваю ее, перекидываю ногу через ее тело и беру ее лицо в ладони.
— Я обещал, что мы не будем говорить о работе сегодня, и я собираюсь сдержать свое слово. Но завтра будет другая история. Как только взойдет солнце, все ставки отменяются.
Ангелина сглатывает. В полумраке ее глаза блестят.
— Да, — шепчет она. — Как только взойдет солнце.
Я киваю.
— Но сейчас ты расскажешь мне побольше о Хуаните, пока я чего-нибудь выпью. У меня во рту пересохло.
Я нежно целую ее в губы.
— Почему ты так интересуешься Хуанитой?
Она выкатывается из-под меня, садится на край кровати и вытягивает руки над головой.
— Я же говорила тебе. Она напоминает мне кое-кого, кого я когда-то знала.
Я восхищаюсь тем, как ее длинные волосы струятся по спине, словно мазки красного дерева на золотом холсте ее кожи.
— Еще кое-что, о чем мы поговорим утром: кого напоминает.
Ангелина опускает руки и смотрит на меня через плечо. В ее глазах ничего не прочесть.
— Как скажешь, ковбой.
Она встает с кровати и направляется через комнату к маленькому холодильнику, стоящему под консолью рядом с телевизором. Я скрещиваю руки под головой и предаюсь чистому удовольствию наблюдать за движениями ее обнаженного тела. Поэзия.
Когда я говорю: — Ее похитили, — Ангелина оборачивается и смотрит на меня с ужасом. Она хватается за горло.
— Похитили! Кто?
— Психопат. Это долгая история.
Она начинает бледнеть.
— Этот шрам у нее на спине…
— Это длинная и неприятная история, — говорю я категорично.
Ангелина проводит рукой по лицу и тяжело выдыхает.
— О боже, бедная малышка.
В ее реакции было нечто большее, чем обычное человеческое сочувствие, вызванное ужасной историей о человеке, которого вы не знаете, но сегодня я не смогу это выяснить. Поэтому я просто добавляю это в список дел на завтра.
— В общем, мы с Коннором и командой выяснили, где она, вошли и забрали ее…
— Ты спас ее?
Глаза Ангелины широко распахнуты. Мы смотрим друг на друга с разных концов комнаты.
— Это то, что я делаю, Ангел, — тихо говорю я. — Это моя работа. Я нахожу людей.
По какой-то странной причине она выглядит так, словно ее вот-вот вырвет.
Она резко отворачивается и идет к холодильнику. Рывком открывает дверь, хватает бутылку апельсинового сока, захлопывает дверцу, яростно откручивает крышку и выпивает залпом половину бутылки, не переводя дыхания.
Я лежу неподвижно, давая ей возможность пережить этот новый приступ паники, потому что инстинктивно понимаю, что любое резкое движение заставит ее выбежать за дверь. Ангелина долго стоит ко мне спиной, пока наконец не переводит дух и не поворачивается с дрожащей улыбкой.
— Должно быть, это очень приятная работа.
— Почти такая же, как писать о путешествиях.
Она закрывает глаза.
— Извини, не смог удержаться. Иди сюда.
Ангелина задумчиво крутит бутылочку.