Мы с Коннором выходим вслед за ним на улицу. С перил балкона над моим висит самодельная веревка из белых простыней. Мы наклоняемся и видим, что к первой привязаны еще три, которые свисают с края здания до самой земли.

Мой мозг переключается в режим спецоперации.

— Четыре простыни королевского размера, связанные между собой квадратным узлом. Легкодоступны, просты в использовании, анонимны…

Мы с Коннором переглядываемся.

— И отличная поддержка веса, — говорит он. — Особенно при таком большом количестве нитей.

Я снова смотрю вниз, оценивая расстояние до лужайки внизу.

— Этажи здания высотой около десяти футов. Каждая простыня королевского размера имела бы около двенадцати футов в длину.

— И мы, вероятно, находимся на высоте пятидесяти футов?

Именно это я и рассчитал. Напоминаю себе разжать челюсти.

— Должен признать. Это довольно умно. — Я смотрю на офицера. — Они из комнаты Халида. Она не стала бы обременять себя восхождением отсюда туда со стопкой простыней.

Офицер смотрит на меня, прищурившись.

— Откуда вы знаете, что она забралась наверх?

Я хлопаю себя по лбу.

— Вы правы. Она воспользовалась невидимым самолетом.

— Райан, — предупреждает Коннор.

Игнорируя его, я скрещиваю руки на груди и пристально смотрю на офицера.

— Хорошо. Вот всё, что вам, блядь, нужно знать в двух словах. Я встретил женщину, которая называет себя Ангелин Лемер, вчера в баре у бассейна примерно в пятнадцать часов. Нет, до этого я с ней не был знаком. Нет, я не соучастник. Нет, я ничего не знал о ее планах. Мы поужинали с моими друзьями, в том числе с этой здоровенной обезьяной, а потом вернулись ко мне в комнату.

Я перевожу взгляд на Коннора, потом снова на офицера.

— То, что произошло после этого, не ваше собачье дело, за исключением того, что она накачала меня чем-то, что подмешала в бутылку апельсинового сока. — Я киваю головой в сторону кровати. — Пустая на тумбочке. Можете проверить, нет ли остатков. Думаю, это рогипнол, модифицированный чем-то, чтобы он действовал быстрее. Уложил меня за тридцать секунд. Когда я проснулся, вы были за моей дверью.

Хотя мне очень неприятно это признавать, я продолжаю.

— Она явно выбрала меня, потому что я остановился в этом конкретном номере. Если бы это произошло на следующей неделе, вы бы разговаривали с другим парнем. Конец истории.

Офицер пытается придумать, что сказать дальше, когда один из его напарников поднимает с пола красную туфлю на высоком каблуке. Подошва сломана. Осмотрев ее, он поворачивается ко мне.

— Вы что, подрались?

Коннор заговаривает раньше, чем я успеваю.

— Он не дерется с бабами, только с мужьями, о существовании которых он не знал. Но там вырезан симпатичный маленький тайник. Идеальный размер для наличных.

— Или флешки, — говорю я, неохотно впечатленный. — Или компаса, удостоверения личности…

— Карты, — заканчивает Коннор, глядя на меня. Его проницательный взгляд скользит по простыням, а затем по зеленым холмам. Он поворачивается к старшему полицейскому.

— Дайте угадаю. Она не выписалась из отеля. Ее не видели с тех пор, как она ушла с ужина с Райаном. У вас нет видеозаписи, как она покидает помещение.

Полицейский выглядит смущенным.

— Верно. В отеле нет камер видеонаблюдения, направленных на фасад здания…

— В отелях так никогда не делают, — перебиваю я. — Камеры видеонаблюдения всегда направлены вниз, в сторону дверей и коридоров. Любой вор, который хоть чего-то стоит, знает об этом. — Несмотря на то, что я всё еще чертовски зол, я не могу сдержать улыбку. — А она явно стоит.

По выражению лица полицейского я могу сказать, что он действительно хотел бы засадить меня за решетку, но он, должно быть, уже решил, что я просто какой-то тупой прихвостень, которого Ангелина использовала для своих игр.

У меня в голове словно лампочка загорается.

— Подождите. Вы знаете, кто она, не так ли?

Офицер снимает кепку и чешет затылок.

— Я не могу это комментировать, — говорит он усталым голосом.

Коннор усмехается.

— Да ладно вам! Вы бы даже не впустили меня в этот номер, если бы это был настоящий допрос.

Он хмурится.

— Никто никогда ничего не говорил о допросе!

Странное сочетание восторга и гнева электризует мою кожу.

— Она уже бывала в этом отеле раньше?

Офицер переводит взгляд с Коннора на меня и обратно, затем, очевидно, решает, что ему стоит рассказать нам, потому что он тяжело вздыхает и начинает изливать душу.