— Эй… — прошептал он мягко, успокаивающе. — Хочешь, расскажу тебе страшилку?

Я кивнула, тронутая тем, что он помнит мои слова с нашей первой ночи, и Келлен притянул меня к груди. Надёжность его сильных рук, ровный ритм сердца под моим ухом, тепло кожи, всё это лишь напоминало, как близко я была к тому, чтобы потерять его. Я увидела его таким, каким нашла раньше: на коленях, с кровью, стекающей со связанных рук, с пистолетом у затылка, и из меня вырвался дрожащий всхлип, который я так старалась сдержать.

Келлен погладил меня по волосам и поцеловал в макушку.

— Говорят, эти леса населены призраками.

Я улыбнулась, пряча свои страхи, и полностью сосредотачиваясь на нём. У меня будет вся жизнь, чтобы разобраться с травмой. Я не позволю ей украсть ещё хоть секунду моей радости теперь, когда он снова со мной.

— Правда? — спросила я, вытирая глаза.

— Угу. — Келлен снова поцеловал меня в макушку, а его рука скользнула с волос на плечо и дальше по руке, оставляя за собой дорожку мурашек. — Жил тут один мальчик со священником, чуть дальше по тропе. Странный парень. Никогда не улыбался. Никогда не говорил.

Его ладонь спустилась по моему боку и обхватила ягодицу, а его член налился и прижался к моему бедру.

— Люди говорили, что он сын Сатаны. Плевали в него и обращались как с чудовищем, и потому он прятался в лесу у проклятого озера, куда никто больше не осмеливался ходить. А потом, однажды, американская девочка, которая просто не знала, куда идёт, набрела на его убежище.

Пальцы Келлена опустились ниже, легко разводя ноги, скользя по моему влажному центру.

— Она была добра к нему, — продолжил он, — и красива, и игрива, и смела. Она заставила его почувствовать себя человеком. Захотеть улыбаться. Говорить. И… касаться.

В этом слове прозвучал более глубокий смысл. Оно повисло в воздухе, как удар, посылая дрожь вдоль позвоночника. Я посмотрела на Келлена с вопросом в глазах, и он ответил коротким кивком.

Да.

Живот сжался, когда я провела рукой по рельефу его торса и позволила пальцам коснуться его напряжённого члена. Я удерживала его взгляд, и Келлен не отдёрнулся. Его губы разошлись в беззвучном выдохе — не от паники, а от изумления. Я снова погладила его, легко, с любовью, и он выдохнул ещё раз, уже с тихим стоном.

Грудь переполнилась гордостью и трепетом, когда я увидела, как он вручает мне последние остатки своих страхов. Я не спешила, обхватила его полностью лишь тогда, когда он начал толкаться в мою ладонь, и в тот же миг Келлен рванул к моим губам, целуя меня глубоко, благоговейно, словно мы стирали каждое прикосновение, что было до нас.

— А что было дальше? — спросила я, почти умоляя.

Келлен улыбнулся у моих губ.

— Он без памяти влюбился в неё.

Слёзы защипали глаза, когда во мне стала нарастать нестерпимая потребность быть с ним единым целым.

— С тех пор мальчик проводил каждый день в лесу, ожидая её возвращения, — хриплый голос Келлена вибрировал у моей шеи, у плеча, пока мы ласкали друг друга. — Между её визитами проходили месяцы, иногда годы, пока девушка вовсе не перестала приходить. Пока её не было, мальчик рос. Становился сильнее. Жестче. И в конце концов, стал таким злым, каким его все и считали.

Тихий стон сорвался с моих губ, когда мозолистый палец наполнил меня до последней костяшки.

— Он убил священника голыми руками и сжёг дом дотла, после чего его больше никто не видел.

Дыхание сбилось от упоминания того, что он сделал. Я и так знала правду, но услышать, как он произносит её вслух, принимает свою силу, не боясь, что я уйду, — это лишь усилило моё желание. Келлен был самым смелым, выносливым и грозным человеком, которого я когда-либо знала. Он нашёл в себе силы уничтожить мужчин, причинивших нам боль, и, если это делало его Дьяволом, я с радостью сгорю в аду рядом с ним.

— Жители деревни думают, что мальчик погиб в том пожаре, и теперь его дух бродит по этим лесам, всё ещё ожидая возвращения своей любви.

Я закинула бедро ему на бок, не отпуская член.

— Это правда то, что о тебе говорят? — прошептала я, захватывая его нижнюю губу зубами.

— Угу, — простонал Келлен, ускоряя движения бёдер.

Я засияла и отпустила его губу.

— Келлен, ты легенда.

— Не буду ею, когда люди увидят, что я жив-здоров и женат на внучке Патрика О’Толла.

Я смеялась. Смеялась до слёз радости.

Жив-здоров.

Женат на внучке Патрика О’Толла.

Это было всем, о чём я когда-либо мечтала и во что никогда не верила.

— Значит, мы правда это делаем? — спросила я. — Остаёмся здесь?

— Дарби, — Келлен обхватил мою ягодицу, устраиваясь у моего ноющего центра, — я ничего не хочу больше, чем вечно бродить по этим лесам вместе с тобой.