Я села рядом с ним, оставив между нами не меньше фута, но всё равно чувствовала тепло, исходящее от его тела, пока он смотрел на озеро глазами такими же глубокими и наполненными влагой.

Мне казалось, что я совершила ужасную ошибку. Келлен сделал мне этот невероятный подарок, а я в ответ принесла ему только боль.

Мне хотелось прикоснуться к нему, утешить, но всё в нём казалось колючим, напряжённым, будто ощетинившимся. Поэтому я положила руку себе на колено и сжала её.

— Это много, я знаю.

— Как ты её нашла? — резко спросил Келлен, всё ещё глядя прямо перед собой.

— Отец Доэрти, — ответила я, удивлённая тем, что он вообще заговорил. — Он был так добр ко мне, когда умер мой дедушка, что я подумала: может, он поможет узнать больше о твоей маме. У церкви хранятся всевозможные архивы, и, конечно же, там оказалась семья Донованов, которая раньше жила здесь. У них было две дочери и три сына. Я не думала, что кто-то из дочерей достаточно взрослый, чтобы быть твоей матерью, но всё равно решила их найти. Оказалось, они вместе владеют пекарней в Лимерике, и когда я позвонила по номеру… Кейт ответила с первого гудка. Будто она ждала моего звонка.

Келлен сглотнул, но ничего не сказал, и я продолжила, заполняя тишину. Надеясь, что нам не придётся затрагивать другую часть письма Кейт. Слона в этих лесах.

— Она звучала такой счастливой, Келлен. Она думала, что ты мёртв, как и я. И сейчас у неё всё хорошо. Она печёт просто невероятные торты. Я видела фотографии на сайте пекарни. Наверное, от неё тебе и достался талант...

— Он говорил, что мой отец — дьявол, — резко бросил Келлен. Его голос был хриплым, будто ему приходилось проталкивать слова сквозь застрявший в горле острый осколок эмоций.

Я откинулась на спинку скамьи, словно само величие этих слов заняло всё пространство внутри меня. Потом я обдумала сказанное и медленно кивнула.

— Он был прав.

Мы сидели так очень, очень долго. Пока черты лица Келлена не смягчились, а напряжение в его позе не начало таять. Пока его рука не нашла мою — всё ещё сжимающую моё колено — и не стиснула её.

— Ты в порядке? — я повернулась и изучила его красивый профиль.

Келлен помедлил. Потом, глубоко, до самой души вздохнув, кивнул.

— Думаю, я всегда знал. Где-то глубоко внутри. Просто не хотел в это верить.

Я сжала его руку в ответ, и мы снова погрузились в тишину. Достаточно долгую, чтобы я набралась смелости выложить последнюю бомбу на голову моего бедного, ни о чём не подозревающего мужа.

— Знаешь, что может помочь тебе почувствовать себя лучше? — я скривилась в неловкой улыбке.

Келлен повернулся ко мне, приподняв одну шрамированную, подозрительно изогнутую бровь.

— Сегодня твой день рождения, и я нашла потрясающую пекарню в Лимерике, так что… — я сглотнула, когда лицо Келлена побледнело. — Я как бы… вроде бы… спросила одну из владелиц, не захочет ли она привезти тебе торт.

Я приготовилась к его гневу, вполне заслуженному, но вместо этого увидела, как двадцать четыре года напряжения и боли исчезают с его лица. Его грозовые глаза расширились, губы приоткрылись, и из него вырвался внезапный смех, которого я никогда раньше не слышала. Он был не пустым и не усталым. Не саркастичным и не циничным. Он был взволнованным, нервным и самым милым, самым очаровательным звуком на свете.

— Так… ты не злишься? — мои брови взлетели с надеждой. — Я ещё могу всё отменить, если ты не готов, просто после того письма я подумала…

Бесцветные глаза Келлена заблестели от непролитых слёз, пока он смотрел на меня с недоверием.

— Злюсь? — он выдохнул дрожащий воздух, закончившийся ещё одним неверящим смешком. — Господи, Дарби. В этой жизни я хотел всего две вещи. Тебя… и её.

☘

После того как мы «освятили» новую скамейку — и бросили в озеро несколько роз в качестве извинений Сирше за то, чему она только что стала свидетелем, следующие несколько часов я готовилась к нашему маленькому празднику на троих, пока Келлен метался, бормотал себе под нос и сгрызал ногти до мяса. В итоге я отправила его обратно в мастерскую, потому что он делал меня ужасно нервной.

Когда я наконец услышала, как хлопнула дверца машины, я едва не споткнулась о собственные ноги, выбегая на подъездную дорожку.

— Кейт! Привет! — я помахала, хотя она не могла меня видеть, наполовину наклонившись в салон, чтобы что-то достать с заднего сиденья. — Я Дарби. Я так рада, что вы смогли приехать. Вы даже не представляете, как много это значит...

Остаток тщательно отрепетированного приветствия вывалился из моего раскрытого рта, когда Кейт закрыла заднюю дверь своего синего седана, показав мне маленькую девочку у себя на руках — не старше четырёх лет.

Она была словно куколка: светловолосая, с большим пальцем во рту и огромными сонными голубыми глазами.

Совсем не похожая на Кейт, такую же черноволосую и притягательную, как её сын.