Может, Бог всё-таки принял мою сделку, потому что голос, который я услышал, определённо принадлежал ангелу.

Повернув голову, я прищурился в сторону ближайшей к нам машины и увидел, как с пассажирского сиденья поднимается ореол медных волос.

Я изо всех сил пытался сфокусироваться на лице ангела, цепляясь за сознание. Мигающие синие огни окутывали её — окутывали нас, когда она бросилась ко мне, но круглолицый, начинающий лысеть гард перехватил её за руку прежде, чем она успела приблизиться.

— Дарби, назад. Это слишком опасно.

Дарби.

Беззвучный, судорожный смешок прорвался сквозь меня.

Дарби.

Она была жива.

Дарби.

Она была в безопасности.

— Дарби, — прошептал я и наконец позволил тьме забрать меня.

☘

— Итак, дайте-ка узнать, правильно ли я всё поняла…

Голоса просачивались в мой сон без сновидений, обрывочные, незнакомые.

— Вы с женихом искали гостевой дом неподалёку от гавани Корка, заблудились и случайно стали свидетелями какой-то сделки возле доков.

— Да, мэм.

Я попытался открыть глаза, но усталость придавливала слишком тяжёлым грузом.

— А когда эти люди поняли, что их заметили, они погнались за вашей машиной, начали стрелять, и один из них вытеснил вас с дороги?

— Всё верно.

— Ваш жених, мистер Джон Дэвид Оглторп, погиб в аварии, а вас увёз тот мужчина, — она кивнула, — мистер Шеймус Руни…

Я наконец одержал победу над веками и приоткрыл один глаз, всего на щёлку. Мир был перекошен. В нескольких метрах от меня стояла Дарби — между круглым, пузатым гардом, с которым она приехала, и женщиной-гардом с планшетом в руках.

На ней не было моей куртки. Вспышка совершенно иррациональной горечи от этого осознания придала мне достаточно сил, чтобы открыть и второй глаз.

— Затем ваш друг, мистер… эм, — она перелистнула записи, — Келлен Донован, отследил ваш телефон до Дублина, где вас удерживало Объединённое ирландское братство с намерением продать вас братве для целей торговли людьми. Мистер Донован попытался помочь вам сбежать...

— И, чёрт возьми, у него это получилось, — перебил гард слева. — Если бы не он, моя племянница сейчас была бы уже на полпути к чёртовой России.

— Да, спасибо, детектив О’Толл. Итак, мисс Коллинз, во время этой попытки спасения вам удалось сбежать, но мистер Донован был ранен выстрелом из дробовика и захвачен?

Мир закружился, когда я подтолкнул себя в сидячее положение. Земля под руками ощущалась неправильно. Я опустил взгляд и понял, что «земля» — это носилки, а мои руки полностью забинтованы. Полосы марли спиралью тянулись от костяшек до локтей. Два последних пальца на обеих руках были перемотаны лентой. Рубашки на мне не было. И я чувствовал дополнительные повязки на пояснице, плечах и над бровью.

Но моё внимание приковали не раны и даже не тот факт, что я был без сознания настолько, что позволил кому-то, кроме Дарби, ко мне прикасаться. Я смотрел на то, что лежало комком у изголовья носилок — там, где только что была моя голова.

Я поднял свёрток блестящей чёрной ткани, что с моими, мать их, мумийными руками было непросто, и уткнулся в него носом.

Он пах дождём, лесом и ванильным заварным печеньем.

— Келлен!

Я поднял голову, когда ко мне подбежало видение божественного совершенства. Свет будто лип к её медным волосам так же, как и я сам. Но я знал, теперь это чувство не будет взаимным. Не после того, как Дарби узнала правду о том, кто я такой. Что я сделал. Что мои грехи едва не стоили ей жизни. Я затаил дыхание, готовясь к удару её отвержения. Я бы выдержал это — теперь, когда знал, что с ней всё хорошо. Я бы вырвал собственное сердце и подал ей на серебряном блюде, если бы знал, что она убежит с ним в безопасность.

Но единственным ударом стало тело Дарби, врезавшееся в моё.

Она обхватила мои забинтованные плечи и зарылась лицом мне в шею, рыдая.

— Никогда больше меня не оставляй! Я думала, что опоздала, Келлен. Я почти опоздала.

Это была совсем не та реакция, которую я ожидал.

Положив руки ей на плечи, я осторожно отстранил её, чтобы увидеть в её глазах правду. Мне нужно было увидеть, как её розовые губы произносят слова, увидеть искренность на её лице, прежде чем я позволю себе поверить тому, что слышу.

— Что ты сейчас сказала?

Дарби сглотнула и положила ладони по обе стороны моего лица. Слеза скатилась по её веснушчатой щеке, и у меня так и не получилось вручить ей своё сердце, потому что измученная, облегчённая, зачарованная улыбка, которой она меня наградила, проникла между рёбрами и украла его.

— Я сказала: больше никаких уходов. — Её подбородок дрогнул, глаза снова наполнились слезами. — Никогда. Пообещай мне.

Я притянул её к груди и прижал к себе, удерживая дрожащее тело, пока давал клятву, право на которую собирался зарабатывать всю оставшуюся жизнь.

— Никогда. Обещаю.