— Не знаю, — призналась я. — Я просто… делала то, что, как мне казалось, сделал бы ты. Каждый шаг, Келлен. Ты удерживал меня в живых. Ты показывал, что делать.

— Тебе вообще не должно было это понадобиться. — Его смех угас, когда он прижал щёку к макушке моей головы. — Мне так чертовски жаль, Дарби. За всё.

— А мне нет. — Эти слова стали шоком для нас обоих, но я действительно так чувствовала. — До встречи с тобой я была уверена, что я слабая. Никчёмная. Недостойная. Я никогда не боролась за себя. Никогда не думала, что заслуживаю лучшего.

Я прижалась губами к боку его шеи и почувствовала, как его руки крепче сомкнулись вокруг меня.

— Ты открыл мне глаза. Ты показал, что сила — это то, что ты возвращаешь себе, а не то, чего ждёшь от других. Ты показал мне жизнь, о которой я даже не мечтала.

— Ага, — горько фыркнул Келлен. — Жизнь киллера. — Он покачал головой, и моя качнулась вместе с его.

— Нет. — Я выскользнула из-под его подбородка и встретила его самоироничный взгляд. — Жизнь, за которую наконец стоило бороться.

Эти штормовые глаза на мгновение опустились к моим губам, и он завладел ими.

— Подожди, — выдохнула я, заставив себя отстраниться ровно настолько, чтобы вытащить из заднего кармана конверт. — У меня для тебя кое-что есть.

Келлен отмахнулся от моей руки и потянулся к моему лицу, снова ныряя в поцелуй.

Я рассмеялась ему в приоткрытые губы.

— Открой.

Со вздохом он забрал у меня простой белый конверт, скептически глядя, пока не сорвал пломбу. Затем опустил взгляд и пролистал содержимое.

Я улыбнулась, наблюдая, как выражение его лица меняется — от безразличного к растерянному и наконец к совершенно ошеломлённому.

Он покачал головой, проводя пальцами по буквам на новом водительском удостоверении, паспорте, свидетельстве о рождении.

— Дарби…

Келлен поднял глаза на меня, и благодарность в них больно сжала грудь. Я знала, что значат для него эти документы. Это был его билет к свободе. Пропуск в настоящую жизнь. Но именно неверие под этой признательностью разбило мне сердце.

Будто в его жизни никогда не было подарков.

Если не считать печенья и воды со вкусом маринованных огурцов.

— Как… — Он снова покачал головой; слова не находились, пока в его измученных глазах поднимались эмоции.

— Ну, после того как я… сбежала от Ронана...

— Задушила, — поправил Келлен, сияя от гордости. — Ты, чёрт возьми, его задушила.

Я усмехнулась и покачала головой.

— Ладно, после этого я вернулась в Корк, забрала кошелёк и телефон из «Фиесты», врезалась на ней в BMW, нарядила труп под Джона, усадила его за руль, подожгла, поехала поездом обратно в Дублин, заложила винтажный Rolex Джона за четырнадцать тысяч евро, с телефона Ронана позвонила Мяснику, договорилась, чтобы его водитель встретил меня у ломбарда с твоими документами, а потом позвонила Имонну и сказала, что ты только что помог мне сбежать от ОИБ и, если он поторопится, сможет накрыть кучу плохих парней в аэропорту.

— Святое дерьмо. — У Келлена перехватило дыхание от ошеломлённого смеха, пока он смотрел на меня с восхищением.

— С теми сообщениями на телефоне Ронана и историей, которую я ему рассказала про Джона, Имонн сумел убедить отдел выехать на задержание. И вот я здесь.

— Вот ты, чёрт возьми, здесь. — Жар пополз по моей шее и залил щёки, когда глаза Келлена вспыхнули узнаванием. — Это та самая девушка, в которую я влюбился тогда, в Гленшире.

Он наклонился, прижав лоб к моему, и его взгляд снова опустился к моим губам.

— Бесстрашная. — Он скрепил это слово поцелуем.

— Умная. — Ещё один.

— Крутая. — И ещё.

— Красивая.

Я улыбнулась последнему комплименту, и Келлен не упустил шанса. Наклонив голову, он завладел моими губами, его язык переплёлся с моим, а побитые руки сжали меня крепче. Его сильные руки направили меня, усаживая сверху. Жёсткая выпуклость, которую я почувствовала, пульсировала в такт моей собственной отчаянной нужде.

— Там есть ещё, — прошептала я, вцепившись в бока его головы, когда мир закружился.

— Ещё?

— В конверте ещё кое-что.

Келлен уронил лоб мне на плечо, переводя дыхание, а потом снова открыл конверт. Дойдя до последнего документа, он вытащил его и развернул.

И надолго замолчал.

— Там сегодняшняя дата. — Я выдавила улыбку, хотя внутри балансировала на грани сердечного приступа.

Наконец Келлен поднял на меня два настороженных серых глаза, скрытых тенью тяжёлых, тревожных бровей.

— Ты всё ещё этого хочешь? — Его взгляд снова упал на свидетельство о браке в руках. — Ты всё ещё хочешь меня… теперь, когда знаешь правду?

О боже.

Я приподняла его напряжённую челюсть, заставляя снова посмотреть на меня.