Люди общаются сдержанно, но без лишней напряжённости. Одеты максимально просто и тепло: куртки и штаны из плотной парусины или переработанных технических тканей. Поверх накинуты практичные плащи из преобразованного для повседневных нужд брезента с символичными орнаментами. Обувь явно сшита из подручных средств: старых автомобильных шин, текстиля и кожи. Меховые шапки и капюшоны, отделанные мехом способны защитить от самого лютого мороза.

Воздух наполнен запахами специй, сушёного мяса и горячей выпечки, вызывающей зверский аппетит. В центре площади несколько детей с восторгом играют в мяч, подбадриваемые улыбками и улюлюканьем взрослых.

Все здесь кажется самобытным и гармоничным. Площадь, со своей лаконичной простотой и практичностью, воспринимается не только как пространство для обмена товарами, но и как место, где люди ощущают свою принадлежность к общему делу, укрепляющему сплочённость города.

Иллана тоже выглядит как часть этого мира: на ней длинный плащ из плотной ткани цвета охры, с простыми геометрическими узорами, характерными для местного населения. Под ним меховой жилет и темные брюки, заправленные в высокие кожаные сапоги. На груди поблескивает амулет, а на поясе закреплен небольшой нож в самодельном чехле.

Схватив меня за руку, Иллана подходит к прилавку, за которым пожилая женщина раскладывает пышные пироги и круглые булочки с маком. Пахнут они просто изумительно, мой желудок мгновенно реагирует предательским урчанием, привлекая внимание Илы.

— Ты голоден? — спрашивает она, бросая на меня лукавый взгляд. Все понимает, чертовка глазастая.

— Еще как, — ухмыляюсь я, поглубже натягивая капюшон, чтобы скрыть лицо.

С момента, как мы появились на торговой площади, я как будто нахожусь под лучами невидимого прожектора. Местные не скрывают своего интереса: одни украдкой бросают быстрые взгляды, словно боятся, что их заметят, другие буквально замедляют шаг, чтобы рассмотреть меня получше. Но стоит мне поднять взгляд и встретиться с кем-то глазами, как люди тут же отворачиваются, занимая себя любым доступным делом: поправляют товар на прилавках, делают вид, что поглощены разговором, или просто смотрят в сторону обелиска, будто он внезапно стал важнее и интереснее.

Дети в толпе — самые бесхитростные и непосредственные, прямо-таки пялятся на меня, не боясь быть замеченными. Один мальчишка даже потянул мать за рукав, тыча в мою сторону, за что тут же получил легкий щелчок по лбу и строгий взгляд. Она, в отличие от него, не глядит на меня открыто, но напряжение в её движениях выдаёт скрытое беспокойство.

Я ощущаю себя одновременно под пристальным вниманием и в полной изоляции, словно на меня смотрят не как на человека, а как на необычный и редкий феномен.

— Сразу бы сказал. В следующий раз не молчи, а то я иногда слишком увлекаюсь и не замечаю очевидных вещей, — Иллана улыбается и наклоняется ближе к продавщице, обменявшись с ней парой слов. Женщина тепло кивает и протягивает Иллане один из пирогов. На мой взгляд, просто так.

Но Ила достаёт из небольшого кожаного мешочка у пояса пучок сушёных трав, аккуратно обвязанный полоской льняной ткани, и передаёт его продавщице. Та осматривает пучок, нюхает, а затем довольно улыбается. Слово за слово, они обмениваются ещё несколькими любезностями.

— Что это было? — спрашиваю, когда Иллана, обернувшись ко мне, протягивает пирог.

— Чабрец, — отвечает она. — У нас это привычная валюта. Лекарственные травы, специи, семена. Всё, что может пригодиться в хозяйстве.

Проглотив последний кусок пирога, который оказался удивительно вкусным, я благодарно киваю Иллане. Она слегка улыбается и жестом предлагает двигаться дальше.

— Что теперь? — спрашиваю, стряхивая крошки с ладоней. — Площадь впечатляет, но мне кажется, что у вас есть ещё что показать. Особенно… — я делаю многозначительную паузу и понижаю голос, — оборону города. Арсеналы, защиту. Всё то, что позволяет вам выживать и отбиваться от врагов.

Иллана бросает на меня взгляд, в котором читается легкое подозрение.

— Армия и оружие? Не удивлена, что тебя это волнует. Ладно, я покажу. Но с одним условием. — Она поднимает палец, и её тон становится более серьёзным. — Никаких лишних вопросов. То, что ты увидишь, не выходит за пределы города. Понял?

— Конечно, — отвечаю без раздумий. — Ваши секреты останутся вашими.

Удовлетворенно кивнув, Иллана направляется к выходу с площади, ведущему обратно в жилые кварталы. Мы движемся по узким улочкам, где на короткое время нас поглощает привычная суета. Люди снуют туда-сюда, перекрикиваются, а дети устраивают небольшие потасовки снежками. Я по-прежнему чувствую себя на виду, но уже начинаю привыкать к повышенному вниманию астерлионцев.

Когда мы подходим к массивным стенам Бастиона, его очертания снова напоминают о неприступности этой крепости. Иллана что-то говорит охраннику и нас пропускают внутрь. Мы проходим через знакомые коридоры, пока она не уводит меня вниз, на нижние уровни.