Как только грузовик исчезает в снежной пыли, нам навстречу движется еще одно чудо техники на колесах. Этот автомобиль напоминает смесь отчаянной инженерной смекалки и грубой силы. Корпус собран из разнокалиберных металлических пластин, сваренных наспех, с неаккуратными швами, указывающими на их кустарное производство. На поверхности кузова видны следы ржавчины и вмятины, кое-где проглядывают старые, облупившиеся слои краски, спрятанные под плотным слоем грязи. Грубая конструкция кажется неказистой, но по-своему внушительной.

Широкие массивные колёса, явно взятые от разных транспортных средств, утопают в грязи и снеге, но машина уверенно пробирается по неровной дороге. На капоте закреплена самодельная решётка, которую, скорее всего, используют для защиты от веток или мелких обломков. Сзади расположен импровизированный грузовой отсек из деревянных досок, скреплённых ржавыми металлическими полосами. Двигатель работает с хриплым ревом, выплёвывая клубы чёрного дыма, но несмотря на жалобный звук, машина уверенно справляется с бездорожьем.

— Так что там с анклавами? — усилием воли заставляю себя отвлечься от увлекательнейшего изучения местного транспорта и возвращаюсь к первостепенному вопросу.

— Поезд, который ты видел, направлялся в Вердан, — начинает Иллана, указывая на запад, — он находится в Приморье, недалеко от бухты Золотого Рога. Вердан славится судостроительными мастерскими.

— Первый есть, — бормочу я. — Дальше.

Она ведет меня мимо старого цеха с выбитыми окнами. Теперь он похож на ремонтную базу: повсюду раскиданы инструменты, а несколько человек с сосредоточенными лицами колдуют над разобранной машиной.

— Севрин, — продолжает Ила, глядя на северо-запад, — Построен в заброшенных шахтах недалеко от разрушенного Хабаровска. Анклав специализируется на добыче угля и других полезных ископаемых. Он главный поставщик топлива для всех остальных городов.

— Вердан и Севрин… — повторяю я, фиксируя названия в памяти.

— Рубеон находится в Забайкалье. Это наш главный поставщик продуктов питания. Благодаря теплицам и пастбищам они выращивают зерновые и разводят скот. Их долина — одно из последних мест, где ещё можно заниматься земледелием.

Она делает паузу, прислушиваясь к далекому звуку, похожему на вой ветра. Но нет, это не ветер. Откуда-то с юга слышны тяжелые металлические удары, напоминающие отдаленный гул машин.

Ила замирает на миг, а затем продолжает, будто ничего не случилось:

— Оритал, — она машет рукой на восток. — Находится на Курильских островах. Этот анклав специализируется на морском промысле и добыче соли.

Мы пересекаем мост, перекинутый через небольшой канал с темной ледяной водой, и направляемся к еще одному ремонтному цеху.

— Ксеран, — медленно проговаривает Иллана. — Этот укреплённый анклав, скрытый среди гор, образовался вблизи Байкала. Люди там выживают благодаря чистой воде и ресурсам тайги: древесине, ягодам, редким травам.

— Пять, — отмечаю я, стараясь запомнить обилие новых данных. — И последний?

— Драссиан, — отвечает Иллана. — Он находится на ледяных просторах Камчатки. Люди там живут за счёт рыболовства, добычи нефти и расположенных там термальных источников. Горячая вода используется для отопления и поддержания тепла в суровом климате. Это один из самых изолированных городов, но они выживают благодаря своей стойкости и запасам.

Я провожу рукой по затылку, сосредоточенно усваивая информацию. Семь городов, разбросанных по Азии, каждый из которых выполняет свою функцию, снабжая остальных. Это не просто выживание, это полноценная система взаимной поддержки и куда более глобальная, и сложная, чем существующая на плавучих островах.

И тут назревает резонный вопрос… Кто всем этим управляет? Уж точно не придуманные божества света и тьмы.

— Семь известных анклавов, — подытоживает Ила, закрепляя вышесказанное в моей голове. — Астерлион, Вердан, Севрин, Рубеон, Оритал, Ксеран и Драссиан. Между нами сотни, даже тысячи километров дикой и опасной местности. Это не только мутанты, но и холода, голодающая и умирающая земля. Выжить здесь невероятно трудно, но мы справляемся, — она слабо улыбается.

— А есть анклавы на других дальних территориях? — спрашиваю, не отрывая взгляда от ее лица.

Иллана задумчиво смотрит вдаль, как бы обдумывая мой вопрос, а затем медленно кивает.

— Возможно, — размышляет она вслух. — Но связь с другими частями Земли давно утеряна.

— И никому не приходило в голову проверить? — уточняю я, не скрывая удивления.

Вскинув брови, Иллана смотрит на меня как на сумасшедшего:

— У нас нет на это ресурсов. Путешествие через заражённые зоны и океаны — самоубийство.

Я согласно киваю, анализируя информацию, пока мы неторопливо заходим в промышленное здание, заполненное звуками работающего оборудования. Инженеры, рабочие, механики, — каждый занят своим делом. Воздух насыщен запахами металла, масла и горелой резины. Тяжелый гул перемешивается с редкими короткими командами рабочих. На стенах висят инструменты, на полу разложены ящики с запчастями.