— Переместил сознание и трансформировал физическую оболочку — так будет вернее, но не это должно тебя сейчас беспокоить. — Он переводит взор за мою спину. И я рефлекторно напрягаюсь. — Она, — Аристей показывает пальцем на Илу. В узких зрачках пульсирует мгла и неоспоримая власть. — Моя. По праву обещанной дани.

— Я ничего тебе не обещал, — агрессивно бросаю в ухмыляющееся лицо.

— Ты абсолютно прав, — не спорит он. — У меня договор с главой города, а не с тобой.

— Ты убил его, — яростно цежу сквозь зубы.

— Он нарушил данное слово и пытался меня обмануть, — артистично разводит руками Аристей. — Каэл надеялся, что я откажусь от его дочери, если она потеряет для меня свою ценность. И он не ошибся, но это вовсе не значит, что я ее отпущу. Иллана Морас бесполезна и умрет. Очень жаль, ведь в ее утробе твой сын, — он делает паузу, дав мне время осмыслить услышанное.

«В ее утробе твой сын», на повторе стучат в голове его слова, выворачивая меня наизнанку. Пальцы Илы в моей ладони становятся ледяными. Всем телом чувствую ее дрожь, слышу прерывистое тяжелое дыхание. Она прижимается лбом к моей спине и сдавленно всхлипывает, не оставляя сомнений. Это правда. Гребаный монстр не солгал. Ила беременна.

Биение сердца гулко отдаётся в висках, пульсируя с каждой секундой всё сильнее. Я хочу убить Аристея. Здесь и сейчас. Разорвать на куски, стереть с лица земли. Но не могу. Пока не могу. Этот ублюдок держит всех нас за горло.

— В ее ребенке течет кровь Дерби и Демори. И будь это девочка, я оставил бы ей жизнь, но мальчик? Он мне не нужен, — равнодушные слова падают в тишину, как камни в глубокий колодец. — Если только ты… — склонив голову, Аристей оскаливает свои белые зубы. — Не предложишь мне что-то взамен?

— Чего ты хочешь? — мой голос звучит глухо, но в нём нет ни капли колебаний.

Аристей довольно щурится, наблюдая за мной, словно за зверем, загнанным в угол.

— Каэл Морас — мертв, — его обволакивающий голос наполнен фальшивой задумчивостью. — А мне нужен человек, который сможет его заменить.

Я сжимаю челюсти, ощущая, как Иллана за моей спиной напрягается и задерживает дыхание.

— Ты предлагаешь мне занять его место?

— Я предлагаю тебе право решать, — усмешка Аристея становится шире. — Если ты откажешься — это твой выбор. Но тогда я просто убью ее, а всех остальных оставлю умирать, лишив их единственного спасения от мутантов.

— Ты предлагаешь сделку? — хрипло спрашиваю я.

— Я предлагаю тебе власть. — Он делает шаг ближе, и воздух сразу становится тяжелее. — Главы города больше нет, а власть, как мы знаем, не терпит пустоты. — В прищуренных глазах монстра горят безумное возбуждение и азарт. — Я даю тебе шанс заполнить ее. Она, — он кивает на Иллану, — станет платой за твою преданность. И… — его губы растягиваются в ядовитой улыбке, — единственной возможностью спасти вашего нерожденного сына. Что скажешь, Дерби? Готов взять на себя такую ответственность?

Удар ниже пояса. Ублюдок понимает, что поставил меня перед единственным выбором, отрезав все пути к сопротивлению. Он наглядно продемонстрировал, что любые доступные методы уничтожить его, не сработают. Его нельзя расстрелять, сжечь заживо, порубить на куски. Эта тварь каким-то немыслимым образом связана с полчищем мутантов. Его сознание способно перемещаться в любого из них, а это равносильно абсолютному бессмертию.

Еще вчера я бы сказал, что подобное невозможно, абсурдно, нелепо, а сегодня своими глазами лицезрел… не божественное чудо, нет, скорее, триумфальное явление демона из преисподней.

Какие у меня варианты? Да никаких, мать вашу. Я вынужден подчиниться. Ради Илланы и нашего ребенка. Ради жителей Астерлиона. Ради будущей войны. Но клянусь, придет время, и я уничтожу эту белобрысую гадину вместе со всей его паствой.

— Это не выбор, — стиснув челюсти, сипло цежу сквозь зубы.

— В этой игре никаких правил нет, — гортанно рассмеявшись, произносит Аристей. — Неизменный девиз твоего отца, — добавляет он, обнажив зубы в хищном оскале.

Я проглатываю горький комок, продолжая удерживать пронизывающий взгляд желтых глаз. Ублюдок второй раз намекает, что знаком с президентом. Намеренно бьет по самым болевым точкам, словно видит меня насквозь. Это непередаваемое и откровенно жуткое ощущение — чувствовать его в своей голове, слышать отголоски каждого слова, эхом отражающегося в сознании.

— Если я соглашусь… — горло сжимает болезненный спазм, но я заставляю себя говорить ровно и твердо. — Если приму твои условия… астерлионцы получат вакцину?

Аристей вновь раскатисто смеется, словно я сказал какую-то нелепость, знатно его развеселившую.

— Я не убиваю тех, кто мне нужен, Дерби. Ты будешь защищен, как и твои люди. В обмен на абсолютную покорность.

— Я согласен, — чуть склонив голову, я бросаю под ноги автомат в знак своей полной капитуляции.

Возможно, ублюдок хотел бы увидеть более яркое проявление покорности с моей стороны, однако взглянув в его глаза, я понимаю, что он вполне удовлетворен тем, что есть.