Связь резко обрывается. В тишине боевой машины слышны лишь тяжёлое дыхание солдат и приглушённый рокот двигателей. Через секунду воздух сотрясается мощной ударной волной, бронетранспортёры заметно раскачиваются, металл глухо стонет, а за спинами бойцов раздаётся громоподобный грохот, после которого землю окутывает дым и пламя.

Микаэль судорожно выдыхает, осознавая: генерал только что выполнил своё обещание, отдав свой последний долг. Бойцы, несколько секунд ошеломлённо молчавшие, начинают постепенно приходить в себя, на лицах появляется мрачная решимость, глаза наполняются уважением и благодарностью за жертву Одинцова.

— Чёрт возьми, генерал ушёл красиво… — тихо произносит капитан, сжимая кулаки. — После такой речи мы просто не имеем права проиграть.

— Значит, не проиграем, — твёрдо отвечает Фостер. — Он показал нам, как сражаются до конца. Теперь наш ход.

Офицеры и солдаты молча кивают, оружие сжимается крепче, взгляды загораются с новой силой. Отныне каждый из них готов сражаться до последнего вздоха, не жалея себя, не допуская даже мысли об отступлении.

— Ради генерала и всех, кто остался там, — произносит кто-то из бойцов. — Мы не подведём.

Колонна ускоряется, мчась навстречу следующей битве, в которой им предстоит исполнить последний приказ генерала: объединиться и победить любой ценой.

Эрик Дерби

Убить. Уничтожить. Разорвать на части.

Эти слова бьются набатом в мыслях, превращаясь в оглушительный внутренний приказ, заполняя разум неистовой, безумной яростью. Слепая жажда расправы дает мне силы вновь и вновь бросаться на Харпера, ставшего воплощением всего, что я ненавижу, последней преградой, которую необходимо смести с пути, чтобы спасти хотя бы сестру.

Я атакую его без остановки, выплескивая наружу весь накопившийся и бушующий в крови гнев. Перед глазами снова и снова проносится навсегда выжженный в моей памяти кадр: застывшее, бледное лицо Илланы, её остекленевший взгляд и медные локоны, разбросанные по грязному снегу. Не имеет значения, причастен ли Харпер к её смерти, неважно, кто из них двоих с Аристеем дал шершням приказ атаковать Астерлион. Неважно даже то, что Кайлер с хладнокровной эффективностью парирует каждую мою атаку, намеренно выбирая тактику истощения и сохраняя полное спокойствие.

Важно лишь одно — Харпер действует согласно установкам Аристея, он такой же безжалостный монстр, олицетворяющий то смертоносное зло, что волной ворвалось в мою жизнь, похитив самое дорогое. Зло, которое безжалостно вырвало у меня сердце, убив Иллану, и теперь угрожает нашим сыновьям. Я не могу и не отдам ему Ари.

Каждый наносимый мной удар наполнен горечью, болью потери и непреодолимой жаждой отомстить любому, кто посмел тронуть мою семью.

— Хватит, Дерби! — громко и резко рычит Харпер, одним мощным движением отбрасывая меня назад и сбивая с ног.

Я с размаху падаю на каменный пол, ударившись о него всем телом, и не успеваю подняться, как Кайлер оказывается сверху. Ловким, отработанным движением тот выхватывает из кобуры пистолет и направляет его дуло мне прямо в лицо.

Странно, что он не сделал этого раньше.

Время замедляет бег, сливаясь с бесконечностью, пока я тяжело дышу, глядя в отрешенные глаза Харпера. Он сильно напряжен, едва сдерживая собственную ярость под маской внешнего спокойствия.

— Достаточно, Эрик! — жестко бросает Харпер. — Не вынуждай меня лишать твоих сыновей еще и отца. Твоя жена мертва, и я не верну её, даже если ты убьёшь меня сотню раз подряд.

Его слова — ледяная пощёчина, заставляющая меня замереть. Я яростно дергаюсь, но Харпер лишь сильнее прижимает дуло пистолета к моему лбу.

— Ты думаешь, твоя ненависть вернёт её? — стальным тоном продолжает он. — Думаешь, сможешь что-то изменить, дав мне себя убить?

Я пытаюсь справиться с собственным дыханием, в голове проносится ураган мыслей, постепенно пробивающийся сквозь завесу обреченности и гнева.

— Ариадна сейчас внутри сознания Аристея, — спокойно и твёрдо произносит Харпер, его глаза неотрывно смотрят в мои. — Наша попытка вмешаться сейчас приведет только к её гибели. Если у тебя осталась хоть капля разума, дай своей сестре закончить то, что она должна.

Я тяжело сглатываю, пытаясь протолкнуть болезненный комок, застрявший в горле. Слова Харпера звучат слишком убедительно, чтобы пренебречь ими. Впервые за то время, что я нахожусь у Аристея, в моём сознании появляется ясность. Ари сейчас борется за всех нас, она стоит на грани жизни и смерти, удерживая монстра в ловушке, в которой ей пришлось оказаться вместе с ним. Если я не верну контроль и сорву её усилия, — всё будет напрасно.

Харпер медленно отводит пистолет, поняв, что я больше не собираюсь бросаться на него.

— Что мы можем сделать? — сипло спрашиваю я, переводя взгляд на Аристея и Ариадну.