Аристей слегка прищуривается, в его желтых глазах мелькает искра неподдельного интереса. Кажется, мой вопрос ему нравится. Он наклоняется немного ближе, словно доверительно раскрывая тревожащие его мысли:

— Ты прав в одном — бессмысленно, я добавлю: для моего уничтожения, но крайне губительно для нее, — он делает паузу, давая мне возможность переварить услышанное и одновременно заставляя сомневаться в собственных действиях и мотивациях. — Мои ученые тщательно осмотрели её, Эрик, — продолжает ровным голосом. — И ничего не обнаружили. Если в ней действительно заложен скрытый механизм, его невозможно извлечь обычным путем. Поэтому мне нужны гарантии.

— Мой отец никогда не стал бы рисковать жизнью Ариадны! — твёрдо произношу я, вкладывая в каждое слово всю свою веру и отчаянную надежду.

— Ты думаешь, как человек, Эрик, — с небрежной улыбкой роняет Аристей. — Но твой отец мыслил иначе. Это было бы вполне в его духе — дать мне то, что я желал больше всего, заставить меня приблизиться, а потом, в последний решающий момент, вырвать победу из моих рук, утащив своих любимых детей за собой в ад. Я не удивлюсь, если для него это было бы своеобразным спасением, последним шансом не допустить моего окончательного триумфа.

— Отведи меня к сестре, и ты лично убедишься в том, насколько плохо знаешь моего отца! — яростно выпаливаю я.

— То есть ты абсолютно уверен, что она переживёт вашу встречу? — невозмутимо уточняет Аристей. — Или что вы оба переживёте её?

— Уверен, — я утвердительно киваю, не сводя с него тяжелого взгляда.

В душе царят мрак и хаос от понимания, что каждый мой шаг, каждый мой поступок способен отразиться на судьбе Ариадны, и теперь именно от меня зависит, сумею ли я защитить её от этого чудовища или обреку на неминуемую гибель.

Аристей словно чувствует моё внутреннее замешательство и удовлетворённо улыбается, зная, что посеял во мне зерно сомнений и страха, с которыми мне теперь предстоит бороться изо всех сил.

— А знаешь, мне очень импонирует твоя решимость, — выдержав короткую паузу, Аристей с задумчивым видом складывает ладони перед собой. — Пожалуй, я позволю тебе увидеться с сестрой. Но сначала мне нужно убедиться, что ты скажешь ей именно то, что должен.

Я напрягаюсь еще сильнее, стараясь понять, в каком направлении он ведёт этот разговор. Аристею слишком легко давались манипуляции и многоходовые комбинации, поэтому сейчас каждое его слово звучит для меня как потенциальная ловушка.

— Ты убедишь её исполнить волю нового хозяина этого мира, — холодно и методично продолжает он, не отрывая от меня испытующего взгляда. — Ариадна должна принять своё предназначение и перестать сопротивляться неизбежному. Если она пойдёт навстречу своей судьбе, я позволю сохранить жизнь всем, кого ещё можно спасти. Уверяю тебя, Эрик, я прошу не так уж много за спасение того мира, который ты так отчаянно стремишься защитить.

Я сглатываю, чувствуя, как внутри разгорается мучительная борьба. Все во мне противится его словам, и в конечном итоге я произношу то единственное, что могу ответить:

— Я никогда не смогу толкнуть собственную сестру на подобную участь.

Взгляд Аристея наполняется злостью. Тигр, уловив эмоции хозяина, резко поднимает морду и издает низкий угрожающий рык. Аристею требуется всего доля секунды, чтобы восстановить контроль. Он успокаивающе гладит ручного зверя, но в его глазах горит все тот же хищный огонь, пока он сам успокаивающе гладит ручного зверя.

— Что ж, — раздраженно усмехается он, — признаюсь, я предвидел подобный ответ. Но я уверен, Эрик, что ты передумаешь и станешь гораздо более сговорчивым, когда увидишь кое-что захватывающее.

За его спиной внезапно активируется широкий экран, занимающий чуть ли не половину стены. Я рефлекторно поднимаю взгляд, и дыхание застывает в груди, превращаясь в ледяной ком ужаса.

Передо мной расстилается пылающий кошмар, безжалостно вонзивший раскалённые когти в моё сердце. Я вижу горящий ад на земле, мои личный ад. Астерлион, ставший для меня родным домой, город, где я впервые почувствовал вкус счастья и услышал первые крики своих сыновей, объят огнем и гарью.

В пламени исчезают знакомые очертания зданий и улиц, черный густой дым валит клубами к небу, превращая горизонт в серую мглу. Из динамиков с ужасающей ясностью и четкостью доносятся отчаянные крики, плач детей, зовущих своих матерей, надрывные мольбы о помощи, проклятия и стоны раненых, которые сплетаются в единый невыносимый хор боли и безысходности, пронизывающий до костей.

Сквозь этот ужасающий шум прорываются грохот выстрелов и мощные залпы орудий, от которых содрогается воздух. Я отчётливо вижу, как в чернильной мгле проносятся смертоносные тени мутантов, мгновенно уничтожающие всё живое на своём пути. Они перемещаются стремительно и точно, со свирепой яростью пожирая мой город, моих людей, и целенаправленно пробиваясь к центральной площади.