Да сколько можно! Это не я, не мои ощущения! Я просто не могу поддаться чувствам. Не имею права, черт возьми.

Не выдержав, вскакиваю на ноги, чтобы хоть немного сравнять наши позиции, но куда там… Становится только хуже. Он подавляет меня, сокрушает, при этом не коснувшись и пальцем… Черт, это чудовищно, но я хочу… хочу, чтобы коснулся. Неужели это и есть последняя грань отчаяния? Я готова искать утешение в объятиях врага, лишь бы не испытывать невыносимую боль. Боже, да я почти готова молить его о пощаде… Я готова на что угодно, лишь бы он взял на себя часть неподъёмного груза, свалившегося на мои плечи. Жалкая, никчемная, трусливая…

— Нет, — тихо бросает он, запустив волну мурашек по моему телу. Задрожав, я сдавленно всхлипываю, глядя на него сквозь пелену выступивших слез. Лицо Харпера двоится и расплывается перед глазами.

Что, черт побрал, значит это его «нет»?

Вытащив руку из кармана, он неожиданно ласково касается ладонью моей щеки, стирая большим пальцем ручеек соленой влаги. Я замираю, не зная, как реагировать на внезапное проявление нежности с его стороны. Он играет со мной? Издевается? Или ему и правда меня хоть немного жаль?

— Это минутная слабость, но она скоро пройдет, — хрипло шепчет Харпер, глядя на мои трясущиеся губы. Его пальцы зарываются в мои волосы, лениво перебирая пряди. — Дерби не сдаются. Разве не этому тебя учил отец?

Колющая боль пронзает сердце, когда до меня доходит смысл сказанных слов, из горла вырывается глухое рыдание. Мне хочется закричать: «Не смей! Никогда не смей говорить о моей семье так, словно что-то знаешь о нас!», но вместо этого я упираюсь лбом в рельефную грудь, позволяя ему гладить мои волосы.

«Это минутная слабость, и она скоро пройдет», — настойчиво повторяю про себя, когда мужская ладонь в успокаивающей ласке скользит по моей спине и замирает на талии. Тепло его руки проникает сквозь тонкую ткань, запуская согревающую волну в моем теле. Я понимаю, что должна оттолкнуть его, но не могу заставить себя сделать ни малейшего движения. Обессиленно прикрыв глаза, я слушаю гулкое биение его сердца, чувствуя, как вопреки всем доводам здравого смысла, адское напряжение покидает измученное тело, мышцы непроизвольно расслабляются, нервный озноб сходит на нет.

— Я должна увидеть Эрика, — почти беззвучно шепчу я, покорно кутаясь в его объятия. — Позволь мне, Кайлер. Умоляю тебя.

— Ты должна быть благоразумной, — чуть отстранившись, он подхватывает пальцами мой подбородок, вынуждая снова взглянуть в его глаза. — Если твоя встреча с братом пойдёт не по моему плану, Эрик умрёт. И не только он. Все, кто тебе дороги, умрут. Аристей не знает жалости. Смерть для него — всего лишь инструмент давления, и, поверь мне, он с легкостью и без сострадания им пользуется, чтобы добиться своего.

Жёсткие слова мгновенно возвращают меня в чудовищную реальность. К горлу подступает горечь, в груди снова расползается леденящее чувство страха и обреченности. Дернувшись в сильных мужских руках, пытаюсь освободиться, но Харпер притягивает меня еще ближе, с лёгкостью преодолев мое сопротивление. Его лицо начинает неумолимо приближаться, в какой-то момент в голове проскальзывает мысль, что он хочет меня поцеловать, но нет… Теплые губы почти касаются моего виска, обдав кожу горячим дыханием, а затем я слышу едва различимый шепот:

— Не нападай. Не убегай. Просто позволь ему войти. И закрой за ним дверь.

Шокированная, я распахиваю глаза и замираю. Сердце бешено стучит. Внутренности обдает холодом. В голове — гул роящихся мыслей. Он действительно это сказал? Я же не ослышалась, нет?

— Что? — выдыхаю сквозь сдавленное горло.

— Теперь ты готова, — удовлетворенно кивает Харпер.

— К чему? — все еще пребывая в ступоре, бормочу я.

— Пойдем.

Не давая мне опомниться, он хватает меня за руку и тянет за собой к двери. Мое тело не сопротивляется тому, чтобы идти за ним, но ноги словно налились свинцом, а сознание окутано густым туманом. Каждый шаг даётся через силу, будто я продираюсь сквозь невидимые преграды.

Он уверенно ведёт меня по мрачным, полутёмным коридорам. Его ладонь крепко сжимает мою, и мне невольно приходится цепляться за неё, словно это единственная опора в моём рушащемся мире.

— Куда мы идём? — запыхавшись, спрашиваю я, тщетно пытаясь унять охватившее меня беспокойство.

— В тронный зал, — кратко отвечает Харпер.

— Зачем? — настороженно уточняю я, ощущая, как вдоль позвоночника пробегает холодок страха. Воспоминания о мрачном и пугающем помещении вызывают внутреннюю дрожь.

Кайлер резко останавливается, заставляя меня замереть вместе с ним. Он разворачивается и пристально смотрит мне в глаза.

— Ты требовала встречи с братом, — тихо и бесстрастно напоминает Харпер.