— Ты не просто проиграл, Эрик. Ты потерял возможность влиять на ход истории. Теперь только я решаю, будет ли у тебя будущее, или же твоя история закончится прямо сейчас.

Внутри все холодеет от его слов, но я усилием воли удерживаю лицо бесстрастным, не позволяя страху просочиться наружу. Это именно то, чего добивается Аристей, — нащупать мою слабость, загнать в угол и заставить подчиниться его правилам.

Он неторопливо откидывается на спинку кресла, продолжая лениво гладить амурского тигра. Хищник, равнодушно реагирующий на мое присутствие, все так же тихо урчит, наслаждаясь ласками хозяина. Этот контраст между опасностью и покорностью зверя особенно отчетливо подчёркивает всю силу Аристея, его абсолютный контроль над каждым живым существом, находящимся в этой комнате.

— В конечном счёте все грандиозные замыслы Дэрила Дерби утратили всякую значимость, когда оплот его власти взлетел на воздух, — начинает он, голос звучит спокойно и нейтрально, словно он рассуждает вслух о чем-то далеком и малоинтересном. — Теперь обломки Улья станут лишь пристанищем для акул и прочей падали, кормом для новых хозяев океана. Как думаешь, каким будет мой следующий шаг?

Я пытаюсь сохранить хладнокровие, тщательно подбирая слова, не выдавая собственной тревоги:

— Ты уничтожишь остальные плавучие острова?

Он коротко, почти презрительно улыбается, покачав головой:

— Пустить на корм рыбам огромные пастбища для моих солдат? Неужели ты считаешь меня настолько неразумным?

Сердце ускоряет биение, я лихорадочно перебираю в голове все возможные сценарии. Если не все острова, тогда…

— Полигон? — напряжённо уточняю я, стиснув зубы.

Он одобрительно склоняет голову набок, делая вид, что размышляет над моим предположением.

— Уже ближе, Эрик. Полигон, безусловно, обречён, но он не является для меня приоритетной целью. Обесточенная и обездвиженная военная махина Корпорации больше не представляет угрозы. Нет необходимости спешить и суетиться… если только меня не вынудят ускориться.

Его пауза неслучайна. Он выжидает, проверяет, как долго я смогу сохранять самообладание. Я медленно вдыхаю воздух, уже понимая, что ублюдок имеет в виду. И всё же озвучиваю ее имя вслух, словно надеясь, что если я произнесу его, то смогу защитить сестру хотя бы мысленно:

— Ариадна…

Губы Аристея медленно растягиваются в холодной зловещей улыбке.

— А-ри-а-д-на, — протягивает он, смакуя каждую букву имени моей сестры. — Она, несомненно, центр всего. Но видишь ли, Эрик, прежде чем я окончательно воплощу свои планы в жизнь, я должен убедиться в одной небольшой детали…

Его взгляд пронизывает меня насквозь, пытаясь проникнуть в самые скрытые уголки души. К горлу подкатывает желчь, все мышцы каменеют от немыслимого напряжения.

— В какой именно? — сдавленно спрашиваю я, едва сдерживая себя, чтобы не зарычать, как разъярённый зверь.

— В том, что неуклюжая попытка спасти Ариадну и использовать против меня, не погубят её, — мягко, с пугающей проникновенностью отвечает он. — В отличие от тебя, она нужна мне живой. Теперь понимаешь?

Я сжимаю кулаки так сильно, что готов переломать себе пальцы, надеясь вытеснить физической болью поселившуюся внутри мучительную тревогу. В голове царит настоящий хаос: ярость от того, насколько хладнокровно и безжалостно Аристей рассуждает о жизни Ариадны, беспомощность перед невозможностью изменить хоть что-то в этом тщательно продуманном чужом сценарии, и тяжелое, давящее чувство вины.

— Я никогда не причиню ей вреда. — Цежу я сквозь зубы.

Аристей лениво пожимает плечами, его пальцы медленно и размеренно перебирают густую шерсть огромного амурского тигра, тем самым продолжая демонстрировать полное отсутствие тревоги.

— Возможно, сознательно — нет. Но не забывай, что твой отец был блестящим стратегом и всегда действовал наверняка. Устройство, которое ты так поспешно разбил перед тем, как покинуть поезд… — он вновь кивает на груду металлолома на столе. — Вполне могло содержать не просто маяк, а продуманный механизм активации. Генетический триггер или особый цифровой код, способный запустить скрытый процесс при вашем совместном присутствии рядом со мной.

Я чувствую, как холодная дрожь медленно поднимается вдоль позвоночника, сковывая все тело ледяными тисками. Высказанная Аристеем мысль звучит логично и правдоподобно, заставляя невольно начать сомневаться в своих прежних убеждениях. Да, отец был мастером сложных схем, но он не стал бы действовать столь опрометчиво и жестоко по отношению к Ариадне. К тому же есть еще один фактор, полностью обнуляющий версии Аристея, — смерть его временной физической оболочки ничего не решит.

— Это бессмысленно! Зачем ему такая сложная схема? — не дождавшись ответа, резко бросаю я. — Он мог просто оставить её в Улье, не отправлять на Полигон, не подвергать такой огромной опасности. Твой сценарий лишён логики.