— Кай дело тебе говорит, мой ангел, — приторно слащавым голосом произносит Аристей. — Моя щедрость вовсе не безгранична и имеет свою цену. Я думаю, мне не обязательно озвучивать ее вслух. Ты и так знаешь, о чем речь.

Я бросаю на него быстрый взгляд, не скрывая скопившейся внутри ненависти. Желтоглазый ублюдок хищно улыбается, и я с удивлением отмечаю некоторые изменения в его внешности. Кожа кажется бледнее и тоньше, черты лица заострились, волосы стали длиннее и гуще, и только узкие змеиные зрачки пульсируют все той же зловещей тьмой.

— Знаю, — холодно отзываюсь я, чувствуя, как расслабляются пальцы Харпера, даруя мне долгожданную свободу. — Мы вернемся к вопросу цены… позже, — отрывисто роняю я и впиваюсь взглядом в потемневшее лицо брата.

Эрик делает шаг навстречу, но тут же останавливается. Его тело напряжено до предела, словно одна неверная мысль или движение может привести к катастрофе. В серых глазах сквозит глубокая боль и щемящая нежность. Целую вечность (а на самом деле не дольше нескольких секунд) мы неотрывно смотрим друг на друга, пытаясь поверить, что это происходит на самом деле. Столько лет потерь и одиночества, столько боли и сожалений сливаются в этом одном взгляде на двоих, связывая нас сильнее, чем когда-либо прежде.

Быстро преодолев разделяющее нас расстояние, со сдавленным всхлипом я падаю в открытые объятия брата, отчаянно нуждаясь в том, чтобы снова почувствовать его тепло, убедиться, что он настоящий, поверить, что все было не зря, и вместе мы обязательно найдем способ уничтожить того, кого нельзя убить. Того, кого невозможно победить. Того, кто не допускает ни единой мысли, что жалкие люди способны оспорить его превосходство.

— Ари, моя маленькая Ари, — глухо шепчет Эрик, обнимая меня так крепко, что я едва могу дышать, но при этом чувствуя себя опьяняюще счастливой, отчетливо понимая, насколько иллюзорно и мимолётно это ощущение.

— Не такая уж и маленькая, — сквозь слезы бормочу я, уткнувшись лицом в его твердое плечо. — Мне говорили, что ты погиб. Все говорили…

— Я знаю, — мягко отвечает брат, отчаянно сильно прижимая меня к себе и зарываясь пальцами в мои волосы. — Но теперь мы вместе. Я больше не оставлю тебя. Ты веришь мне?

— Да, — отвечаю без колебаний, чувствуя, как что-то внутри меня щёлкает, запуская процесс, который уже невозможно обратить вспять.

Сердце надрывно стучит, кровь бешеным потоком струится по венам, но сознание как никогда ясное и четкое. Хаос в мыслях и воспоминаниях вдруг выстраивается в строгий логический ряд, мне хватает пары секунд, чтобы увидеть то, что годами было глубоко похоронено в моем разуме.

«Ты не должна знать замысла и назначения своей миссии, пока не окажешься рядом с нашим врагом. Это опасно, Ари. Эрик — думай о нем, когда не сможешь контролировать поток воспоминаний. Ты обещала… Верь только ему».

Слова отца из недавнего воспоминания наконец-то обретают смысл, который до этого момента все время ускользал.

«Он будет искать в тебе жизнь, а найдёт смерть. Не нападай. Не убегай. Просто позволь ему войти. И закрой за ним дверь».

Оцепенев от шокирующего откровения, я пытаюсь перекрыть мелькающие перед глазами образы воспоминаний и переключаю свое внимание на брата.

— Как ты выжил? Почему не дал о себе знать? Папа… не верю, что он не знал, — торопливо тараторю я, отгоняя прочь опасные мысли.

— Так было нужно, сестренка, — тихо отвечает Эрик. — Ты пахнешь как в детстве, — вдохнув аромат моих волос, произносит с пронзительной тоской. — Мне безумно жаль, что тебе пришлось так быстро повзрослеть.

— Ты не виноват…

— Виноват, Ари, — перебивает брат с отчётливой горечью в голосе. — То, что ты здесь, — целиком и полностью моя ошибка. Я должен был тебя защитить, оградить от всего этого…

— Нет, — резко перебиваю я и, запрокинув голову, решительно смотрю в его воспалённые глаза. — Возможно, я именно там, где должна быть. Мы оба… именно там, где должны быть.

Он озадаченно хмурится, пытаясь понять смысл моих слов. Слишком рискованно. Я не должна была этого говорить. Заметив боковым зрением, что к нам неумолимо приближается Аристей, я резко меняю тему:

— Родители… тебе что-нибудь известно о них?

Эрик опускает взгляд и на мгновение кажется совершенно потерянным.

— Нет, — отвечает он хрипло, с трудом выговаривая каждое слово. — Но я не верю в их гибель. Отец…

— Твой отец мёртв, — голос Аристея звучит апатично и бесстрастно, разлетаясь под сводами, как металлический звон.

Эрик резко оборачивается, его тело мгновенно напрягается. Воздух в зале становится густым и плотным.

— Не верю ни единому твоему слову, — по слогам цедит брат, стараясь сохранить самообладание, но я всем существом чувствую клокочущий в нем гнев.

Аристей подходит ближе, его желтые глаза оценивающе и холодно изучают нас обоих.