— Ты — мой талисман, Ила. Ты. И наши дети, — надорвано хриплю, падая на колени. Ногти впиваются в кожу ладоней, оставляя кровавые следы, но эта боль ничто… пустота, пародия.

Зачем? Зачем она его сняла? Это ее он должен был защищать. Ту, которая не переставала верить, даже с самые темные дни нашей жизни.

Сквозь крик собственного горя и бессильного гнева я едва различаю голос Аристея, звучащий из динамиков, с прежней холодной жестокостью:

— Скажи мне теперь, Эрик Дерби, чувствуешь ли ты ещё надежду? Готов ли и дальше идти против меня?

Но я не способен ответить, я едва могу дышать, я слышу лишь собственный отчаянный вопль, смешанный с предсмертным воем пылающего Астерлиона. Мой город, моя жизнь, моё сердце, — всё сгорает в огне этого ада, где теперь только пепел и боль.

Ариадна

Едва тяжёлая дверь отрезает меня от друзей, комнату обволакивает гнетущая тишина, вязкая и густая, как невидимая пелена, сквозь которую едва пробивается реальность. Я вслушиваюсь в затихающие шаги, пытаясь вернуть крупицы утраченного контроля. Сердце болезненными ударами колотится в груди, горло сжимает мучительный спазм, не позволяя сделать полноценный вздох. Кэс и Дилана буквально оторвали от меня и выставили прочь, не дав даже попрощаться.

Мимолетная вспышка радости от встречи с друзьями давно рассеялась, сменившись безысходным отчаянием и… страхом. Теперь и их жизни зависят только от моего решения… покориться или…

Нет никакого или.

Нет выбора.

Нет надежды.

Нет смысла в борьбе, если ее исход заведомо предрешен.

Пространство вокруг сужается, каменные стены давят, превращая роскошную спальню в клетку, которой она, по сути, и была. И сколько бы я ни трепыхалась — мне никогда не вырваться отсюда. Я судорожно вздыхаю, стирая подсохшие дорожки слез ледяными ладонями… В слезах тоже никого смысла нет, ни даже мимолётного облегчения.

Пока уводили Кэс и Дилана, Харпер так и не сдвинулся с места, молча и отстраненно наблюдая за происходящим из кресла. Встретив его изучающий спокойный взгляд, я с трудом гашу в себе вспышку концентрированной ярости. Чертов психопат, лишенный эмоций и сострадания. Надеюсь, ублюдку понравилось шоу с тремя загнанными в угол жертвами. Пусть радуется, — он добился своего. Я практически полностью уничтожена и понятия не имею, что мне делать дальше. С уходом друзей меня словно покинули последние остатки жизненных сил… Хотя… Хотя кое-что осталось. Самое важное.

— Мне нужно увидеть Эрика, — сипло выдыхаю я.

Пропустив прозвучавшую просьбу мимо ушей, Кайлер долго рассматривает мое лицо. Его тёмный непроницаемый взгляд медленно скользит ниже, задерживаясь на шее и хрупких ключицах, выглядывающих из-под тонкой ткани ночной рубашки. Я инстинктивно скрещиваю руки на груди, обхватывая себя за плечи.

Какого черта он глазеет? Это больше не его территория! Боже, что я несу? Мое тело никогда и не было его территорией. То, что я позволила ему в прошлом, — чудовищная ошибка, которая больше не повторится. Принцессы не спят с монстрами. Это противоестественно, черт возьми.

Заметив мою реакцию, лицо Харпера становится мрачнее, желваки напряжённо перекатываются на скулах. Вероятно, он снова пролез в мои мысли, и ему совсем не понравилось увиденное. Мне плевать, я не собираюсь щадить его звериное эго. Пусть знает, насколько он мне отвратителен.

— Кайлер, ты слышишь меня? — повторяю чуть громче. — Мне нужно увидеть брата, прямо сейчас!

Он нехотя поднимается из кресла, медленно приближается и останавливается напротив, убирая руки в карманы кожаных штанов. Мне приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза, и это действие даётся мне с огромным трудом. Когда Харпер стоит так близко, реакции моего тела начинают предательски сбоить, вступая в конфликт с разумом, который отказывается принимать ненормальную тягу к врагу.

— Нет, Ариадна, — ровно и твёрдо произносит он, не сводя с меня холодного взгляда. — Пока нет.

— Почему нет? — резко выпаливаю я, чувствуя, как внутри всё начинает клокотать от злости и отчаяния.

Кайлер склоняет голову набок, оценивающе всматриваясь в меня.

— Сначала ты возьмешь себя в руки, вытрешь сопли и успокоишься, — безжалостно отрезает он. — И чем быстрее ты это сделаешь, тем выше твои шансы встретиться с братом.

— Мой брат единственный, кто может меня сейчас успокоить! — взрываюсь я, едва сдерживая гнев и боль.

— Ты же знаешь, что он здесь не для этого.

Кайлер делает ещё один шаг вперёд, приближаясь вплотную и всей своей мощью нависая надо мной. Широкие плечи загораживают обзор, лишая даже иллюзии контроля над ситуацией. Я ощущаю исходящий от него жар, заставляющий мои щеки пылать, а глупое сердце выскакивать из груди. Знакомый запах с нотками свежести забивается в ноздри, превращая мысли в густой кисель, а память подкидывает порочные картинки, от которых закипает кровь и учащается дыхание.