— В общем, Дин злился. Мы с ним немного поцапались, как это бывает между братьями. Я запнулся за игрушку и упал, разбив нос о край стола. Кровь лилась ручьем, и Даниэль, испугавшись, побежал искать маму. Он долго стучал в двери гостиной, но ему никто не открывал. Замка не было, но ручку заело, и он не мог попасть. Я не знаю, рок, это судьба, или стечение обстоятельств, но в тумбочке в холле в первом ящике всегда лежал папин пистолет. Как он потом сказал, для самообороны. Маленький такой, совсем, как игрушечный. Не думаю, что Даниэль понимал, что он настоящий. Нам никто не говорил о его существовании или о том, что его нельзя брать. И так вышло, что эта чертова тумбочка оказалась ближе всех к дверям гостиной. Дин открыл ящик, чтобы найти что-то, что помогло бы ему открыть дверь. Я кричал, плакал и истекал кровью. Мой брат был напуган. В панике он схватил пистолет и стал бить им по ручке, пока она не поддалась. Он застал их в самый разгар страстей. Испуганный мальчик, увидевший свою маму без одежды с мужчиной, не являющимся его отцом. В отличие, от меня он уже кое — что понимал. Я не знаю, как все произошло. Но я слышал ее крики. Мама оскорбляла его и пыталась выгнать, а потом раздался выстрел. Он был в шоке, не понимал, что делает. Джон Кингстон быстро взял ситуацию в свои руки. Он позвонил отцу и сообщил о случившемся. Сделал несколько снимков пребывающего в стрессе Даниэля с пистолетом в руке. В нашем доме везде были установлены камеры. Это было сделано для безопасности, на случай ограбления. И Кингстон знал об этом. Он забрал записи негативы и уехал.

— А скорую никто не вызывал? — ошарашено спросила Джил.

— Не было смысла. Выстрел в голову. Она умерла мгновенно. Дин среагировал на ее крик. Наша мать была не самой доброй женщиной на свете. Иногда мне казалось, что она, вообще, нас не замечает. Мы ее раздражали. Отец всегда был в разъездах. Наверно, она устала от одиночества и чувствовала себя привязанной нами к дому, к семье. Я ее не оправдываю, мне хочется так думать.

— Господи. — Джил закрыла глаза, слезы потекли по ее щекам. — Почему он ничего мне не рассказал? Бедные одинокие мальчики. Бедный Даниэль. — шептала она.

Сердце ее разрывалось от боли. В голове стояла жуткая картинка. Перепуганный несчастный ребенок, пытающийся помочь младшему брату, и развратная женщина, не любящая своих детей и своего мужа, думающая только об удовольствии….

— О боже. Боже мой. — воскликнула она, очень многое прояснялось. Вставало на свои места. Джил поднесла руку к горлу, словно ей резко стало нечем дышать.

— Джил, это не все. Историю с ограблением придумал отец. И за решетку сел невиновный человек, которому заплатили очень много денег, еще больше заплатили любовнику матери. Папа сделал все, чтобы избежать скандала. Хорошо, что он не дожил до этого дня. Отец думал, что Кингстон отдал все негативы, но он обманул нас и хранил копии в сейфе у себя дома. И как выяснилось, запретные материалы попали в руки его дочери журналистки, и она ими воспользовалась в своих целях. Теперь вся история предана огласке.

— Дейзи Вилар? — хрипло спросила Джил, отрешенно глядя перед собой.

— Да. Я понял из краткого диалога с Даниэлем, она какое-то время шантажировала его, но ему, как он сказал, все надоело. Джил, ты понимаешь, что нам нужно поехать к Даниэлю. В такой момент нужно держаться вместе.

— Да. — все с таким же отстраненным взглядом кивнула Джиллиан. — Это все?

— Нет. В статье упоминается и о нас с тобой и Даниэле в настоящем времени. Вилар задается вопросом, собирается ли Дин Фонтейн застрелить неверную жену, сбежавшую к его родному брату так же хладнокровно, как свою мать. Мы должны заткнуть рот этим слухам. Показать, что все иначе.

— Наверное, ему следует это сделать. — прошептала Джиллиан побелевшими губами.

— Что сделать?

— Пристрелить меня.

— Сара, ты можешь быть свободна. — не поворачивая головы, не громко произнес Даниэль Фонтейн.

Его взгляд скользил по потрясающей воображение, утопающей в огнях панораме Манхеттена, открывающейся его скучающему отрешенному взору через огромное во всю стену окно. Он слышал осторожные шаги домработницы, убирающей результаты ночной попойки в погруженной в полумрак гостиной.

— Ден, мне звонил Майкл и просил подготовить для него одну из спален. Он уже приземлился и едет сюда. — отозвался тонкий неуверенный голосок Сары.

— Сделай, как сказал мой брат. Мне не удалось отговорить его от абсурдной идеи явиться сюда. — тяжело вздохнув, произнес Дин, опираясь на стол и поворачивая голову к девушке.

В его руках был неизменный стакан с неразбавленным виски. В принципе, выглядел Дин Фонтейн не так уж и плохо, если учесть образ жизни, который он вел последние месяцы. Слегка помятый, с трехдневной щетиной, взлохмаченный и усталый, но все равно чертовски привлекательный мужчина.

Одно настораживало Сару Смайл, в глазах Фонтейна все чаще угадывалось полнейшее безразличие и отрешенность от всего происходящего с ним, он казался сломленным и пустым, словно стеклянные бутылки, которыми была завалена гостиная. Ни злости, ни раздражения, ни вполне оправданных приступов гнева, словно все эмоции кто-то невидимой рукой стер с помощью божественного ластика.