— Не самый приятный секрет, который так просто открыть в интимной обстановке. — Даниэль посмотрел на Майкла тяжелым взглядом. — Ты тоже не спешил с откровениями.

— Но это не совсем моя тайна, Дэн. — покачал головой Майкл. — Тут дело в доверии и искренности. Но у вас с этим всегда было туго.

— И как оказалась, небеспочвенно. — отпарировал Даниэль. — Она и так большую часть нашей совместной жизни считала меня чудовищем, я не хотел усугублять.

— Это не так, Дин. Джил искренне сочувствует тебе. И мы оба здесь, чтобы быть рядом.

— Как одна крепкая семья. Я помню. Ты говорил. — усмехнулся Даниэль, отсалютовав брату наполненным бокалом.

Горькая жидкость обожгла горло. Но он не чувствовал ни боли, ни горечи. Только пустота и отупение. Даже появление брата вызвало минимум эмоций.

— Новости выходят через час. — сухо сообщил он. — Репортаж будет вести Дейзи. Кстати, она тоже живет в "Марке". Приостановить выпуск я не могу. Перепробовал все, что мог. Адвокаты и юристы работают на износ, но пока безрезультатно. Видимо рыжеволосая бестия скоро будет почивать на лаврах, пока мы тонем в болоте пересудов и сплетен.

— А Джон Кингстон? И его обязательства о неразглашении? Не пробовал найти его?

— Кингстона нет в стране. Детективы уже получили задание. Томас Купер тоже покинул Штаты после отсидки, и пропал в неизвестном направлении, но это скорее, хорошая новость, чем плохая. По — крайней мере, Купер не сможет ничего подтвердить, и значит бомба Вилар обоснована лишь на фотографиях, личных домыслах и невнятной старой видеозаписи. Но газетчики начнут рыть, Майк, и вся неприглядная правда о наших родителях вылезет наружу. Кое — где мы сможем прикрыть тылы, кого — то подкупить. Но ты знаешь, как делаются сенсации. Минимум информации и емкие заголовки. Достаточно, чтобы извалять человека по уши в дерьме. Я не смогу бесконечно удерживать ситуацию или игнорировать ажиотаж вокруг моего имени. Мне придется дать пресс — конференцию.

— Ты говорил, что не собираешься врать.

— Да. Не собираюсь. — мрачно подтвердил Даниэль. — И так как я не планирую делать политическую карьеру, бояться нечего.

— Ты же понимаешь, что папарацци перевернут любое твое слово. Выставят малолетним психопатом и убийцей в прошлом, не стабильным дегенератом в настоящее время.

— Да, и еще припомнят мне скоропалительный развод с Джил и ее бегство. К тебе. — напомнил Дин ледяным тоном.

— Ну, этот вопрос мы решим.

— Да? И Как? — насмешливо спросил Даниэль.

— Никто не знает, что на самом деле произошло. — спокойно ответил Майкл, уверенно глядя в глаза брата. — Джил просто мой друг. Вы поссорились, и она приехала ко мне за поддержкой. Дружеской. Разумеется.

— Во — первых, мы не поссорились, а развелись. Во — вторых, вы не друзья. А в — третьих, никого не волнует, что между нами тремя происходит на самом деле, людям нужна грязь. И они ее получат.

— Ты ошибаешься. Люди не дураки. Если будем вместе придерживаться этой теории, появляться в свете, показывать, как сильно мы друг друга любим и уважаем, и прекратим совершать поступки, которые могут вызвать новые пересуды, общество заткнется и устанет нас пережевывать.

— Значит, так ты собираешься поддерживать меня. И ты действительно думаешь, что у нас получится? Изображать дружбу, крепкие семейные связи и так далее?

— А почему нет? Мы братья, Даниэль, и никакая женщина этого не изменит. Я долгое время заблуждался, вычеркнув тебя из своей жизни, прежде чем осознал это.

— Лишь для того, чтобы сделать ответный ход. — хищно оскалился Даниэль. Майкл недоуменно сдвинул брови.

— О чем ты говоришь?

— Твою мать, Майкл, перестань ломать комедию. — взорвался Даниэль. — Моя жена убежала к тебе, и ты не послал ее обратно, не вразумил, не позвонил мне и не попытался решить вопрос, как брат, как друг. Нет. И более того, ты долгое время до инцидента с Вилар внушал Джил, что я изменяю ей, и привожу в Майами своих любовниц.

— А разве это не так, Дин? — Майкл выдержал поток упреков с достоинством и хладнокровием. — Можешь обманывать ее, лгать самому себе, но я не тот, кого легко одурачить, братец. Я видел тем утром, что ты твоя секретарша спали в одной кровати.

Даниэль сцепил челюсти и отвел глаза.

— Это было один раз. — рявкнул он. — Мы просто перепили. И все.

— С этого и нужно начинать, Даниэль. Посмотри на себя, на свое поведение моими глазами. Моя вина состоит только в том, что я любил и люблю Джил. Не я, а ты украл ее. Но я простил, отошел в сторону. Я дал тебе шанс сделать ее счастливой. И ты им не воспользовался. Я долго был в тени, наблюдал, ждал, надеялся, но это ты все испортил. Однако, я готов признать, что был не прав. Мне не стоило говорить ей. Я вмешался, руководствуясь своими лучшими чувствами, и совершил ту же ошибку, что и ты, Дин. Я забыл о ее чувствах. Я не слушал ее, не читал между слов, не понимал. Я просто хотел, чтобы она была счастлива.