Но наглая девица не остановилась и открыла дверь. Стук каблуков раздался совсем близко. Даниэль уныло смотрел на опустевший стакан в руке. Бутылка, которая стояла рядом, была так же пуста.

— Вы только посмотрите, наш несгибаемый магнат напивается в одиночку, спрятавшись от мира в своем кабинете. — насмешливо проговорила журналистка, присаживаясь на край стола. — Тебе не кажется, что траур по распавшемуся браку несколько затянулся? Выглядишь ужасно и пахнешь так же.

— Я тебя не приглашал. Проваливай, Дейзи.

— Я никуда не уйду. Ты же знаешь, что я настойчивая и беспринципная, когда дело касается тебя.

— Ты уже все сделала, что могла. — Дин поднял на Вилар мутный опустошенный взгляд. — Ты разрушила мою семью.

— Поверь, это сделала не я. Мне неприятно видеть тебя таким, Даниэль. Ты всегда казался сильным, несокрушимым и толстокожим бессердечным ублюдком. Что же случилось? Кто это слюнтяй и размазня, проливающий слезы за бутылкой и тоскующей по сбежавшей к брату женушке? Где твое самоуважение, Дин? Мужская гордость, черт возьми.

— Мне плевать на гордость. — зарычал Даниэль, презрительно скривив губы. — Что ты можешь знать? Я простил бы ей самого Сатану, дай мне она хотя бы один шанс. Но она любит его. Ты можешь пускать в печать свою бомбу. Мне уже все равно. Давай, Дейзи, добей меня. Я больше не собираюсь идти у тебя на поводу. Это точка.

— Что ж, Даниэль. Ты прав. Пора миру узнать правду и лживом благополучии и фальшивых семейных ценностях Фонтейнов.

Майкл рассеяно скользил взглядом по случайным лицам прохожих, неспешно возвращаясь в квартиру, которую снял на прошлой неделе. Джил заявила, что больше не хочет жить в особняке, где все напоминало ей о прошлом, и он, как всегда, не смог устоять.

Последние три месяца он только и делал, что потакал всем капризам своей липовой любовницы. Когда месяц назад Даниэль Фонтейн подписал бумаги на развод, девушка стала совсем невыносимой. Нет, она не выглядела несчастной, не плакала, не говорила о Даниэле, не была подавленной или грустной. Но ее буйная активность и чрезмерная наигранная жизнерадостность действовали на нервы Майкла. Он понимал, что за всей этой бравадой, скрывается неуверенность и боль, и старался терпеть. Ждал, что пройдет время, и Джил придет в себя, но этого не происходило. И Майкл не знал, как ей помочь справиться и вернуться в нормальное русло.

Он преодолел почти половину пути, когда вдруг заметил, что прохожие как — то странно себя ведут. Совершенно незнакомые ему люди останавливаются перед ним, и провожают долгими взглядами, когда он проходит мимо. Нахмурившись, Майкл посмотрелся в витрину магазина. Может, он не смыл краску с лица, когда закончил работу в мастерской? Но нет, все в порядке. Натолкнувшись на знакомого бармена из бара, в котором он частенько любил пропустить стаканчик, Майкл не удержался и спросил.

— Привет, Бред. Скажи, что со мной не так?

— Ты о чем? — не понял парень, удивленно остановившись.

— На меня все пялятся, словно я чертовски неотразим сегодня. — пояснил Фонтейн. Бармен неожиданно смутился, оглядевшись по сторонам.

— Слушай, а ты не в курсе? — тихо спросил он.

— Не в курсе чего?

— Ваши с братом имена во всех газетах. Купи любую в ближайшем киоске и все поймешь.

Майкл растерянно кивнул, глядя вслед удаляющемуся бармену. Что за ерунда? Неужели Даниэль снова влип в какой-то скандал? Теряясь в догадках, Майкл быстро пересек улицу в поисках газетного лотка, и когда нашел…. У него помутилось в глазах.

— О, мой Бог. — воскликнул он, схватившись за голову. Это был не просто скандал. Хуже, стократно хуже. На всеобщее обозрение была вытащена тщательно охраняемая и самая постыдная тайна семьи Фонтейнов. Но это было много, много лет назад.

Расплатившись с продавцом, Майкл схватил газету, одновременно доставая телефон.

— Не ожидал тебя услышать, Майки. — раздался в трубке заспанный хриплый голос брата. — Никак прикупил газету? Но самое интересное впереди. Посмотри вечерние новости. Я просто суперзвезда.

— Дин, я позвонил, чтобы узнать… Ты как? Ты в порядке? Я вылечу ближайшим рейсом. Мы должны решить, что с этим делать. Нужно остановить весь этот кошмар, дать опровержение.

— Брось, Майкл. Все кончено. Ты видел фотографии? Письма. У Дейзи есть видеозапись. Все пойдет в эфир вечером.

— Подожди, Дин. Откуда у этой Дейзи столько информации. Отец заплатил Джону Кингстону. Он поклялся, что отдал все негативы.

— Нужно было грохнуть и этого ублюдка тоже, — равнодушно бросил в трубку Даниэль Фонтейн. Майкл был поражен его спокойствием.

— Послушай, нельзя все так оставить. Нас же разорвут.

— Мне плевать, Майк. Все кончено. — снова повторил он. — Дейзи Вилар — дочь Кингстона. Она нашла негативы и видео пленку в сейфе отца. Он сохранил их, как гарантию, своего и ее будущего. Я предлагал ей деньги. Черт, я ей все предлагал. Был ее личной проституткой. Но мне надоело.