Быстро приняв душ, я спускаюсь вниз позавтракать, но на секунду замираю в дверном проеме, увидев отца за кухонным столом с газетой. Мама пытается накормить годовалого сына моего брата Кэлвина, но на ее шелковой блузке оранжевого пюре больше, чем во рту у маленького Ноа.

— Доброе утро, – бормочу я, набравшись смелости войти.

— М-м, – не отрываясь от спортивного раздела, бурчит в ответ отец.

Я подхожу к маме, целую ее в щуку и накладываю себе еду.

— За вчерашним воскресным ужином все скучали без тебя, – говорит мама, чередуя слова со звуками самолетика, пытаясь уговорить Ноа открыть рот для тыквенного пюре.

— Прости, – отвечаю я, садясь за стол и набивая рот хрустящим беконом.

— Почему ты не смог прийти? Совсем вылетело из головы, – допытывается она, делая вид, будто понятия не имеет о причине моего отсутствия.

Она изображает беспамятство и отстраненность – две черты, абсолютно не свойственные моей матери. От Шарлин Уокер ничего не ускользает, в том числе и причина моего отсутствия прошлым вечером.

Воскресные ужины в доме Уокеров – святое дело. Вся семья собирается за столом, чтобы отведать лучшие блюда южной кухни, которые обычно готовят мама и наша домработница Марта. Это единственный день недели, когда все оказываются под одной крышей – едят, пьют и с упоением лезут в дела друг друга.

Поверьте, я ничего не потерял, пропустив вчерашний ужин. За свои двадцать два года я уже сполна хлебнул "Уокеровских" драм. Если и пропустил вчерашнее представление, то на следующей неделе мне все равно перескажут самые сочные моменты – хотя для меня эти ужины давно превратились в повторяющийся сериал.

Я запихиваю в рот еще одну вилку еды, надеясь, что она отстанет. Но даже если мама и поняла намек, сдаваться не собирается.

— Финн, милый, не торопись. Ну же, расскажи, как прошел твой вечер?

— Нормально, – отвечаю я с равнодушной улыбкой.

— Просто "нормально"? Уверена, ты можешь рассказать подробнее. Все-таки не каждый день мой младшенький начинает ухаживать за девушкой.

— Я ни за кем не ухаживаю. И, кстати, кто вообще сейчас говорит "ухаживать"? Мы же не в театральной постановке "Унесенных ветром", мам. Не надо подражать Скарлетт О’Хара25. Да и вообще, ты же говорила, что не помнишь, чем я вчера занимался. Врать – это грех, мама, – подкалываю я, указывая на нее вилкой.

Она так закатывает глаза, что я удивляюсь, как они до сих пор не вывалились из орбит. Моей матери хоть и за пятьдесят, но ее мастерству закатывания глаз позавидует любой подросток. Отставив баночку с детским питанием, она разворачивается, ее внимание приковано ко мне – и все из-за моего дерзкого ответа. Я безнадежно откидываюсь на спинку стула, понимая, что просто так мне не отделаться.

Отлично сыграно, Финн. Ну ты и идиот.

— Парень, ты, может, и крупнее меня вдвое, но не думай, что я не перепрыгну через этот стол, чтобы оттаскать тебя за ухо, – грозится она. — А теперь расскажи своей мамочке то, что она хочет услышать. Как прошло свидание?

— Нормально.

— Просто "нормально"?

— Да, мам. Мы поужинали, было неплохо. Потом я отвез ее в общежитие. Как я уже сказал, все было нормально.

— Если все было "нормально", то почему у тебя такой вид, будто кто-то переехал твоего щенка?

— Щенок! – восторженно орет Ноа, озираясь по сторонам в поисках животного. — Щенок! Щенок!

— Господи, Шарлин! Уйми ребенка! Неужели человек не может спокойно позавтракать в собственном доме? – взрывается отец, швыряя свою драгоценную газету на стол. — И если парень не хочет рассказывать матери все пикантные подробности своего свидания – уважай его право на личное пространство! Финну сейчас не до девчонок. Начался сезон, и ему нужно сосредоточиться на игре. Единственное, за чем он должен гнаться, – это чемпионский титул, а не юбки.

— Не все в жизни вертится вокруг футбола, Хэнк. Финн тоже имеет право на личную жизнь.

— Личная жизнь у него появится после драфта, не раньше, – сухо заявляет отец, пристально глядя на меня, словно проверяя, на месте ли у меня голова.

Я бросаю взгляд на маму: она опустила голову, уткнувшись в кофейную кружку, и не может поднять на меня глаза. Даже маленький Ноа засунул кулачок в рот, будто почувствовал напряженную атмосферу. Завтрак продолжается в неловком молчании, пока отец наконец не откланивается и не уходит по своим делам.

Как только он исчезает за дверью, я упираюсь локтями в стол и сжимаю голову руками, чувствуя, как подступает мигрень.

— Не обращай внимания на своего отца, Финн, – тихо утешает мама, чтобы он не услышал ее мятежных слов.

— Сложно не обращать, когда его голос навеки врезался в мой мозг, – признаюсь я, тряхнув головой, будто надеясь, что его слова вывалятся оттуда и перестанут меня мучать.

— Я знаю. Твой отец… трудный человек. Но он любит тебя, Финн. Он просто хочет, чтобы ты был счастлив.

— Нет, мам. Он хочет, чтобы ему было чем хвастаться перед друзьями. Мои потребности тут ни при чем.