Ее губы поджимаются, пока она изучает мое поникшее, разбитое выражение лица, но не опровергает мои слова. Она понимает – так же, как и я, – что Хэнк Уокер на самом деле хочет только одного: чтобы его сыновья стали футбольными богами, каким был он в период своего расцвета. Он хочет купаться в их славе, надеясь, что это утолит его ностальгию по тем временам, когда он выбегал на поле под крики толпы, скандирующей фамилию Уокер.

Бо сильно разочаровал его, когда бросил футбол и стал школьным учителем физкультуры. Мы все видели, чем закончилось это дерьмовое шоу. Кэлвину повезло чуть больше – он повредил колено на первом курсе колледжа, похоронив все шансы на профессиональную карьеру. Но, в отличие от Бо, маме не пришлось выдумывать для отца приемлемую альтернативу: в том же году Кэлвин перевелся на факультет спортивной журналистики. Теперь его лицо любят в каждом доме Северной Каролины – он ведет вечерние выпуски новостей, берет интервью у игроков и комментирует спортивные моменты. Отец вполне доволен: Кэлвин избежал его гнева. Но это также значит, что все его надежды теперь завязаны на одном человеке – на мне.

Мне суждено стать профессионалом. Сойти с этого пути – не вариант. Если бы я сказал отцу, что мечтаю об астрономии, мне пришлось бы навсегда попрощаться с семьей. Да, они иногда действуют на нервы, лезут не в свое дело… но это мои родные.

Я смотрю на маленького Ноа, которого мама сейчас переодевает, и думаю о всех своих племянниках. Представляю, каково это – не видеть, как они растут, не быть частью их жизни. И что-то во мне надламывается. Я готов на все ради своей мечты… но жизнь без семьи для меня немыслима.

Так что выбора нет. Буду кидать мяч, сколько потребуется и радовать старика. А когда карьера закончится, – если повезет, лет в тридцать – займусь тем, о чем всегда мечтал. Тогда уж никто не посмеет возразить. Максимум десять лет. Я уже отдал ему двадцать два – что значат еще десять?

— Эта девушка, с которой ты встречаешься… как там ее зовут? – мама явно пытается сменить тему на что-то более приятное.

Она и не подозревает, что разговор о Стоун для меня не менее болезнен, чем об отце и его требованиях насчет футбола.

— Стоун, мам. Я уже говорил.

— Ах да… Странное имя для девушки, тебе не кажется?

— Не для нее, – фыркаю я. — Когда познакомишься с ней, увидишь, как идеально оно ей подходит.

— И когда же я с ней познакомлюсь? – в ее голубых глазах вспыхивает любопытство. Лучше бы его там не было.

— Хм?

— Я спрашиваю, когда ты познакомишь ее с семьей? И не притворяйся, что не понял. Я знаю, она для тебя важна. Иначе ты бы не устроил сцену, чтобы я забронировала вам столик в "Альфонсо". Ну что, ей понравилось? Наверное, она была в восторге, когда узнала, что ты ведешь ее в самый пафосный ресторан города.

Я лишь киваю. Как сказать маме, что Стоун предпочла фудтрак тому ужину? Хотя внесенные в последнюю минуту изменения были приятными. Ненавижу эти чопорные места – столько столовых приборов, что не поймешь, какой для чего. Шесть вилок, серьезно? Да они все одно и то же делают! Сочный бургер из забегаловки у дороги гораздо лучше…

Несмотря на то, чем все закончилось, мне было хорошо. Хотя, с ней мне всегда хорошо.

— Думаю, тебе стоит привести Стоун на шестидесятилетие отца в субботу. Я бы с удовольствием познакомилась с девушкой, которая заставляет моего сына так глупо улыбаться. – Весело хихикает мама.

И я тут же даюсь в кашель, резко давясь слюной. Мама усаживает Ноа в стульчик и хлопает меня по спине, чтобы я не задохнулся от собственной глупости.

— Марта, будь добра, принеси нам апельсинового сока, – просит она нашу домработницу, которая с головой погружена в готовку, изо всех сил стараясь не рассмеяться надо мной.

— Конечно, мэм, – напевает та, лукаво поглядывая на меня.

Марта приносит сок, наливает в мой стакан и бросает на меня взгляд, в котором ясно читается: "Ну и влип же ты, дружок" – а ее всезнающая ухмылка не требует перевода.

Даже Марта понимает, что я сам себя загнал в угол. Привести девушку на мероприятие Уокеров – это перебор в любых отношениях. Все равно что вывесить гигантский билборд на весь Эшвилл: "Внимание! Этот парень занят, а девушка в его объятиях – та самая".

Бо и Кэлвин специально не приводили своих подружек на родительские вечеринки, пока не купили обручальные кольца. Вот насколько это серьезно. А мама предлагает мне притащить Стоун на день рождения отца, будто это пустяк? Полный бред!

Дерьмо! Как, черт возьми, мне теперь из этого выкрутиться?

— Я подумаю. Мы со Стоун только узнаем друг друга, и еще не дошли до стадии "знакомство с родителями".

— А ты уже знаком с ее семьей? – не унимается мама.

— С мамой, – честно отвечаю.