— Правильно думаешь, – парирую я, приподнимая бедра, чтобы ее набухший клитор почувствовал, насколько сильно я наслаждаюсь ее маленькими играми.

Я тянусь за бутылкой, чтобы устроить ей такую же пытку, но она ловко прячет ее за спиной.

— Не так быстро. Ты же еще не рассказал мне ни одного секрета, – лукаво напоминает она.

— Вот значит как? Отлично. Что ты хочешь знать?

— Расскажи мне что-нибудь, чего о тебе никто не знает. Даже самые близкие друзья. И про твою любовь к астрономии не считается – я уже в курсе.

Я хрипло ворчу и шлепаю ее по заднице, заставляя ее ахнуть от неожиданного возбуждения.

— Вечная негодница.

— Ну же, квотербек, не стесняйся.

Секреты.

Она хочет моих секретов.

Черт. Какой же выбрать? Их так много, что я и сам порой в них путаюсь.

— Тик-так, – подначивает она, слегка покачиваясь на моих бедрах, усиливая мои страдания.

— Ладно. Вот он. Прошлым летом я солгал всем. Семье. Друзьям. Абсолютно всем, – признаюсь я, и она замирает, почувствовав серьезность в моем голосе.

Я тяжело вздыхаю и опускаю голову на ее грудь.

— О чем ты солгал, Финн? – спрашивает она, нежно перебирая мои волосы. В ее голосе нет ни капли осуждения – только спокойствие.

— Все думают, что я провел лето со скаутами из "Майами Долфинс", тренировался с командой и все такое, готовясь к переходу в профессионалы в следующем году. Но это полная чушь. Вместо этого я поехал во Флоридский технологический институт и прошел их летнюю программу по астрономии. Это один из лучших колледжей на Восточном побережье, и поскольку он всего в паре миль от NASA и Космического центра Кеннеди на мысе Канаверал, я не мог упустить шанс. Никто не знает. Даже не догадывается. Я никому не говорил. Даже Исту.

— О, малыш, – шепчет она, и в ее голосе звучит такая печаль, что все внутри меня сжимается. Она снова и снова целует меня в макушку, и эта нежность обволакивает мое сердце, заставляя его истекать кровью из-за того, что я ее опечалил.

Я откидываю голову назад, и теперь наши лица оказываются на расстоянии одного вдоха.

— Теперь твоя очередь. Будь откровенна, Стоун. Расскажи мне свой секрет.

Ее глаза темнеют, а взгляд опускается к моим губам.

— Я уезжаю из Эшвилла в конце года.

— Что?! – выпаливаю я в панике, и отстраняюсь, чтобы взглянуть ей в лицо, пока та разбивает мне сердце.

Но Стоун продолжает играть с моими прядями, лишь крепче обхватывая меня ногами, будто не понимая, что только что нанесла мне удар ниже пояса.

— Это еще не окончательное решение, но перспективы хорошие. Я подала документы в Колумбийский университет на юрфак, и они готовы дать мне стипендию – если я сохраню текущие оценки. Конечно, стипендия покроет не все расходы, но у меня уже есть план. Сейчас я прохожу отбор на должность помощника юриста в Watkins & Ellis – одну из самых престижных фирм Манхэттена. Пока у меня равные шансы с тремя другими кандидатами, но отзывы о моей работе обнадеживают. Так что если я получу эту должность, смогу принять и предложение Колумбийского университета.

— Я думал, ты собираешься учиться в Ричфилде, чтобы получить диплом юриста, – бормочу я, чувствуя, будто кто-то выскребает мою душу ложкой.

— Ну, технически, я могу учиться и здесь. Ричфилд предлагает полное финансирование, так что это логичный выбор, особенно из-за мамы. Я знаю, что переезд в Нью-Йорк будет непростым, и мне придется работать в два раза больше, чтобы обеспечить ей достойный уход. Но, Финн... это же Нью-Йорк! Я не такая, как ты. За свои двадцать один год я ни разу не выезжала за пределы Эшвилла. Это мой шанс. Не только выбраться из Саутсайда, но и получить возможность лучше помогать маме в будущем. Ты ведь понимаешь это, не так ли?

Ее глаза ищут ответ в моих, а я изо всех сил стараюсь скрыть, как ее радостная новость разрывает меня на части – полностью и бесповоротно.

— Конечно, понимаю. Жаль только, что я не смогу быть рядом, когда ты покоришь Нью-Йорк, – неуверенно шучу я, вырывая у нее робкую улыбку.

— Не хочешь поделиться со мной еще одним секретом? – любопытно спрашивает она, совершенно не замечая моего смятения.

— Иногда я мечтаю просто исчезнуть, – вырывается у меня, и слова текут сами собой, без тени сомнения.

— Почему? – она озабоченно хмурит брови.

— Потому что тогда, возможно, я наконец смогу быть счастливым.

— А сейчас ты не счастлив?

— Нет.

— Почему? – ее губы сжимаются в тонкую линию.

— Все ожидают, что я буду тем, кем я не являюсь.

— И кем же? – шепчет она мне на ухо, притягивая ближе, и я чувствую, как ее сердцебиение отдается в моих висках.

— Послушным сыном. Верным другом. Звездой футбола.

— А ты не хочешь быть таким?