— Должно быть, вы невероятно много работали, чтобы достичь своего нынешнего положения, – наконец говорю я.

— Не стану лгать. Мне пришлось пойти на множество жертв, и не все в этом городе мне в этом помогали.

— Например?

— Скажем так, большинство в Эшвилле предпочитают, чтобы беднота не пересекала невидимую черту между Саутсайдом и Нортсайдом. Полагаю, мне повезло пролезть сквозь эту щель. Когда я получил стипендию в Ричфилде, они уже не могли отрицать мой потенциал, сколь бы скептично многие к нему ни относились поначалу.

Вот и все, Монтгомери. Мы почти у цели.

— Тогда вам очень повезло попасть в такой колледж. Как в профессиональном, так и в личном плане. Если я правильно помню, в прошлый раз вы рассказывали, что встретили свою супругу на одном из светских раутов в Нортсайде.

— У вас прекрасная память, – он хмурится.

О, черт. Только не снова.

Давайте, декан. Ты так близко.

Только не замолкай сейчас.

— Я стараюсь запоминать важные мелочи о тех, кто мне нравится.

Как я и рассчитывала, этого небольшого замечания оказывается достаточно, чтобы пробить брешь в его неприступной крепости и вернуть наш разговор в нужное русло.

— Так скажите же, это была любовь с первого взгляда? – я кокетливо прищуриваюсь, делая вид, что жажду услышать романтическую историю, а не ту самую информацию, за которой охочусь.

— Вы и впрямь не из Эшвилла, верно? – усмехается он, довольный собственной проницательностью.

Нет, Монтгомери, не из Эшвилла.

Хорошо, что я умею скрывать свой бостонский нрав, а то бы я уже давно стерла с твоего высокомерного лица эту самодовольную ухмылку.

— Значит ли это, что в Эшвилле влюбляются не так, как в остальном мире? – парирую я с игривой улыбкой, сжимая кулаки под столом.

— Скажем так, в Нортсайде свои особенные правила, и любовь редко бывает их частью.

— Хм, звучит как-то пугающе холодно.

— Для некоторых так и есть, – его глаза темнеют от неудовольствия.

— Мне кажется, вы говорите это из личного опыта.

— От вас ничего не скроешь, не так ли, дорогуша?

Назови меня «дорогушей» еще раз, и сразу увидишь, чем это для тебя обернется.

Дыши, Эм.

Он всего лишь средство для достижения цели. Если твои сведения не подтвердятся, покажешь ему, что ты о нем на самом деле думаешь.

А пока, стисни зубы и сделай то, зачем пришла.

— Пожалуй, можно и так сказать.

Не могу поверить, что когда-то находила этого мужчину привлекательным. Его напыщенность выводит меня из себя. Сначала его интеллект казался мне обаятельным, но теперь я понимаю, что он использует его не для того, чтобы делиться мудростью, а чтобы заставить других чувствовать себя ничтожными из-за недостатка ума. Я видела, как на совещаниях он язвительно высмеивает коллег и унижает их у себя в кабинете. Сначала я думала, что он перфекционист, как и я, и просто хочет, чтобы все было сделано идеально. Но теперь я разглядела его истинную суть – самовлюбленный задира в замшевом пиджаке.

— Так вы поделитесь своей историей, или мне придется вытягивать ее из вас клещами?

— Как пожелаете, – он смеется, отхлебнув вина. — Как я уже говорил, мне посчастливилось поступить в Ричфилд. Моя жизнь изменилась в первый же день учебы. Занятия были такими сложными и захватывающими, что я был на седьмом небе от счастья. Мир наконец-то распахнул передо мной двери, которые раньше были наглухо закрыты. И тогда же мой мир рухнул вновь – в одну роковую ночь, на светской вечеринке, где подрабатывал официантом, я встретил девушку.

— Вашу будущую жену, – подсказываю я.

— Да, в ту ночь я действительно встретил Доротею, но не она пленила мое сердце. Это была Сьерра Ричфилд, которая привела меня в полнейший восторг.

— О, сюжет закручивается. Честно говоря, такого я не ожидала.

Ожидала. Продолжай, Монтгомери.

— Мало кто ожидает. Лишь немногие до сих пор помнят ту ночь и любят посудачить о ней, когда им не хватает свежих сплетен, чтобы развлечься.

— Полагаю, ваша симпатия была безответной?

— Как раз наоборот. После той ночи мы с Сьеррой стали неразлучны и страстно полюбили друг друга. Настолько, что решили сбежать из Эшвилла и тайно обвенчаться. Я был готов похоронить все свои тщательно выстроенные планы на будущее ради любви к одной-единственной женщине. Но ее семья возлагала на нее другие надежды. Когда ты рождаешься в такой династии, твоя воля тебе не принадлежит. Как, впрочем, и сердце. Я на собственном горьком опыте убедился, что некоторые семьи готовы принять тебя за свой обеденный стол, но не в свою семью.

— Мне так жаль. Это, должно быть, разбило вам сердце.