— Закрой глаза, – приказываю я, едва сдерживая ухмылку, когда послушная преподавательница тут же повинуется.

Ее дыхание замирает, когда я начинаю водить пальцами по ее трусикам, легкими кругами лаская клитор.

— Ты слишком много работаешь, Эм. Жизнь – это не только работа.

— С чего ты взял, что знаешь, как мне жить?

— Думаю, когда ты кончишь на мои пальцы, сразу поймешь, насколько я разбираюсь в этом, – я прижимаюсь к ней ближе, пока мои губы не касаются ее уха. Аромат ее кожи – теплый, солнечный, с тонкими нотами пряностей – опьяняет и сводит с ума. — Раздвинь ноги.

Она повинуется, и ее юбка задирается, обнажая бедра. Я отодвигаю ее трусики в сторону, довольный, что ее киска уже мокрая. Не отрывая губ от ее уха, я продолжаю играть с ее влажными складочками.

— Тебе нравится?

Она кивает, приоткрыв рот, чтобы глотнуть воздуха.

— Скажи, как сильно ты хочешь кончить.

— Очень… – хрипло выдыхает она, прислоняясь виском к моему плечу для опоры.

— Представь, что это мой язык. Я пожираю тебя, и в любой момент нас могут застукать.

Это не ложь. Кто-то действительно может войти. Но в этом и есть половина удовольствия.

— Ммм… – хнычет она.

— Я на коленях, а ты вцепляешься в мои волосы, лишая меня воздуха, но мне все равно – твоя киска для меня лучше любого кислорода.

Она прикусывает нижнюю губу, и мне бы хотелось, чтобы на месте ее зубов были мои. Ее бедра начинают дрожать, когда я усиливают давление на клитор, вводя пальцы глубже. Свободной рукой я обхватываю ее за шею, большой палец легким движением скользит по ее коже. От каждого прикосновения ее соски твердеют, и мне не терпится узнать, какие они на вкус.

— Хочешь, чтобы мой язык был в твоей киске?

— Да… – стонет она, обвивая мою шею руками, пальцы впиваются в короткие волосы.

— А мой член, Эм? Ты хочешь его? Хочешь узнать, каково это – быть оттраханной по-настоящему?

То, как она подается вперед, говорит само за себя.

— Скажи, что хочешь, чтобы я вошел в тебя, и я дам тебе кончить, – я настойчиво тру ее набухший бугорок.

Но вместо ответа она внезапно отстраняется, и в ее золотистых глазах вспыхивает огонь – смесь разочарования и желания. Я откидываюсь назад, упираясь руками в кресло, и с вызовом смотрю на нее.

— Все могло быть проще, если бы ты слушалась.

Мгновение кажется, что она вот-вот сдастся, но она удивляет меня. Вместо того, чтобы умолять меня прикоснуться к ней, она приподнимает юбку еще выше, раздвигает беда – и передо мной во всей красе предстает ее мокрая, дрожащая киска.

Блядь!

А затем она начинает трахать себя пальцами, запрокидывая голову в экстазе, ярости потирая свой клитор. Я еще никогда не был настолько возбужден и взбешен одновременно.

— Думаешь, сможешь справиться лучше меня? – цежу я сквозь зубы, на что маленькая искусительница лишь кивает, не сбавляя ритм.

Я резко отбрасываю ее руку, и слышу в ответ низкое рычание.

Моя Эм – свирепая хищница, когда возбуждена.

Не дав ей опомниться, я ввожу в нее два пальца, и ее глаза расширяются от неожиданности.

— Ты кончишь от моей руки, а не от своей! – рычу я, мои губы так близко к ее рту, что я почти могу вдохнуть весь воздух из ее легких. Я добавляю третий палец, не забывая про клитор, и трахаю ее так сильно, что ее стенки начинают сжиматься вокруг меня. Она такая чертовски тугая, что, я вот-вот потеряю сознание от желания.

— Кончай, Эм! И лучше тебе кончить как следует, если не хочешь проблем! – мой приказ звучит хрипло, а ее влажная, измученная моими пальцами плоть заставляет каплю предэякулята выступить на головке моего члена. Губы Эм приоткрываются, ее тело содрогается в объятиях оргазма, и я стираю последнюю дистанцию между нами, сливаясь с ней в поцелуе. Я поглощаю ее стон наслаждения, наблюдая, как она погружается в один из самых восхитительных экстазов, которые мне доводилось видеть.

Я отрываюсь от ее губ – ее тело теперь расслабленное и обмякшее – и облизываю пальцы, смазанные ее соками.

— И твоя киска, и твой рот сладкие, как мед, Эм.

— Нам не стоило этого делать, – бормочет она, откидываясь на спинку кресла, все еще ловя ртом воздух.

— Кто сказал, что мы закончили?

Ее длинные ресницы трепещут, а взгляд опускается к явственной выпуклости в моих брюках.

— Садись ко мне на колени.

Когда она не двигается, я беру ее за талию и усаживаю сверху.

— Это был не вопрос. Это приказ.

— Я не буду с тобой спать, – твердо заявляет она, хотя ее сердце бьется так же громко, как мое.

— Неужели ты и правда будешь сопротивляться?

Она отказывается отвечать, предпочитая отвести взгляд. Я хватаю ее за подбородок и возвращаю взгляд ее золотистых глаз на себя – туда, где ему и положено быть.