— Вот это да, – шепчу я, и сердце колотится так громко, что я не слышу стука приближающихся каблуков.

Я закрываю гроссбух и молюсь, чтобы улыбки на моих губах хватило, чтобы обмануть женщину, которая сейчас сверлит меня взглядом.

— Должно быть, вы и есть тот воодушевленный молодой профессор, о котором я так много слышала, – приветствует меня Коллин Ричфилд.

Даже не представляясь, невозможно было бы спутать безупречно одетую блондинку ни с кем, кроме хозяйки этого дома. Если бы дизайнерская одежда и дорогие украшения не выдали ее, то аристократическая аура вокруг нее, несомненно сделала бы это.

— Уверена, все, что Кольт говорил обо мне, сильно преувеличено.

— Мой сын не проронил ни слова за вас, ни против вас, мисс Харпер, – парирует она, окидывая меня оценивающим взглядом.

— В самом деле? Тогда кто?

Я выпрямляю спину, пока ее испытующий, неодобрительный взгляд скользит по моей фигуре, вместо того, чтобы ответить мне.

— Приятно наконец познакомиться, миссис Ричфилд, – добавляю я, наконец вспомнив о манерах, даже если она о них забыла.

— Хм, – она издает этот звук, медленно приближаясь ко мне. Каждый щелчок ее каблука совпадает с ритмом моего бешено колотящегося сердца.

— Спасибо, что позволили работать в вашем доме. Ваша библиотека неоценимо помогла моему исследованию.

— Да, я вижу, – язвительно отвечает она, остановившись всего в паре дюймов от меня.

В своих туфлях на шпильках с красной подошвой и облегающем кремовом платье эта блондинка выглядит слишком молодой, чтобы иметь детей, не говоря уже о четырех взрослых. Но не ее вневременная красота заставляет меня застыть на месте. Арктический холод в ее глазах пронизывает меня до костей.

— Мама, – раздается голос Кольта позади нас, и слышимый вздох облегчения, вырывающийся из моей груди, эхом разносится по комнате.

Коллин не удостаивает сына ответом. Она забирает у меня из рук гроссбух и возвращает его на полку. Убедившись, что книжный шкаф снова заперт, она направляется к двери, останавливаясь всего на секунду, когда проходит мимо сына.

— В следующий раз не оставляй своих друзей без присмотра, дорогой. Никогда не знаешь, в какую беду они могут попасть.

Эмма

— Должен признаться, я был удивлен вашему звонку.

— Неужели?

— Да. Хотя наша прошлая встреча и была прекрасна, я предположил, что это была разовая акция, – невозмутимо объясняет Монтгомери, прихлебывая вино. — Вы не казались особо заинтересованной в нашем общении за стенами университета. Или я совершенно не прав?

«Попал прямо в яблочко», – проносится у меня в голове.

Я отвечаю скромной улыбкой, потому что именно таких Монтгомери Райленд любит женщин – сдержанных и учтивых. Я достаточно хорошо изучила декана, чтобы знать это о нем.

— Простите, если произвела такое впечатление. Полагаю, я совсем отвыкла от всего, что связано со свиданиями. Но мне действительно приятно ваше общество.

— Рад это слышать.

Официант приносит наши заказы и расставляет тарелки. В отличие от прошлого раза, я не могла ждать, пока он сам назначит встречу. Я знала: стоит лишь позвонить ему с приглашением на ужин, как он ухватится за этот шанс, даже если для этого придется ехать через весь город в Шарлотт. Я специально выбрала ресторан с гостеприимной южной атмосферой, чтобы оправдать его ожидания от встречи, но избегала намеков на что-то романтическое, вроде ужина при свечах.

Я выжидаю время, поддерживая разговор о работе, пока не появляется возможность ввернуть то, что мне действительно нужно.

— Недавно я слышала кое-что интересное о вас.

— Неужели? Проводили проверку моей биографии? – усмехается он, разрезая стейк.

— Ничего подобного. Это просто всплыло в непринужденной беседе с одним из преподавателей.

— Мое имя упомянули в разговоре, не связанном с работой?

— Разве в это так трудно поверить? Вы очень уважаемый член общины Эшвилла. Я полагала, вы привыкли к тому, что люди постоянно говорят о вас, – пытаюсь я польстить его самолюбию.

— По моему опыту, когда твое имя у всех на устах, не у всех найдется доброе слово. Но признаю, мне теперь крайне интересно, что же вы такое обо мне услышали.

— Мне сказали, что вы родились в Саутсайде. Это правда?

На его губах играет самодовольная усмешка, пока он продолжает резать свой стейк.

— Это вас удивляет?

— Если честно, то да. Редко кому из той части города удается подняться и сделать себе имя в Эшвилле.

Он поигрывает бокалом с вином, не отрывая от меня взгляда.

— Вы совершенно правы. Это было непросто. Однако, как видите, не невозможно.

Я делаю глоток вина, размышляя, будет ли каждая крупица информации добываться с таким трудом. Как и в прошлый раз, Монтгомери тщательно взвешивает каждое слово.