Линкольн не открывает рта, чтобы объяснить, а вместо этого достает из внутреннего кармана пиджака бледно-розовый конверт и протягивает его мне. Я открываю его и сразу понимаю, почему он ведет себя не как обычно.

Это приглашение с указанием даты свадьбы Кеннеди.

— Пришло по почте сегодня утром. Теперь это стало реальностью.

Дерьмо.

— Мне жаль, братишка.

Страдания в его океанских глазах причиняют мне физическую боль.

— Я знал, что это случится. Наверное, я просто хотел еще немного пожить в отрицании.

— Ты живешь в отрицании с шестнадцати лет. Пора заканчивать, Линк. Тебе нужно двигаться дальше. Отпусти ее и избавь себя от страданий.

— Я не знаю как, – признается он, низко опустив голову и удерживая ее руками, чтобы та не упала на стол.

— Знаешь. Причиняй ей боль. Как ты только что и сделал.

Негодующий смешок, который вырывается из его рта, ранит меня не меньше, чем боль, плещущаяся в его глазах.

— Я не могу. Когда ты по-настоящему влюбишься в кого-то, ты поймешь почему.

Во второй раз за сегодня в моем сознании вспыхивают глаза цвета виски Эммы, и я не знаю, что делать с этой непрошеной мыслью.

Эмма

Я украдкой бросаю взгляды на невероятно красивого парня, сидящего рядом со мной. Он так поглощен чтением, что совершенно не осознает, что стал пленником моего внимания. Мы уже две недели без остановки работаем вместе, и должна сказать, его трудовая этика меня удивляет. Хотя у меня были свои мотивы согласиться на его предложение стать моим ассистентом, я уверена, что у Кольта тоже была скрытая причина – более корыстная. Что он использует время, проведенное вместе, в своих интересах и попытается пробраться в мою постель. Не знаю, стоит ли радоваться, что он не сделал ни одного шага в этом направлении, или горько разочароваться.

Я не только не думала, что он когда-либо воспримет эту работу серьезно, но даже в самых смелых своих ожиданиях не предполагала, что он окажется таким увеличенным и компетентным помощником. Ненавижу, насколько это делает его сексуальнее в моих глазах. И без того достаточно сложно сосредоточиться на работе, когда он со мной в одной комнате, но добавьте сюда его целеустремленность к моему делу, и я пропала.

— Тебе что-то нужно? – прерывает он мои мысли, не отрываясь от книги перед нами.

— А?

— Я чувствую на себе твой взгляд, профессор, – улыбается он, и эта настолько искренняя улыбка захватывает дух.

— Извини, – сипло шепчу я, смущенная тем, что он поймал меня на откровенном разглядывании.

— Не извиняйся. Мне нравится, когда ты на меня смотришь, – он усмехается, но в этой усмешке нет той бравады и самоуверенности, которую я привыкла видеть на его лице.

Она игрива и беззлобна.

И, Боже правый, невероятно соблазнительна.

— Я просто подумала, – начинаю я, пытаясь взять под контроль свое либидо, — как же, наверное, здорово и удивительно было расти в таком доме, как этот.

Когда его сияющая улыбка сходит с лица, я готов дать себе пощечину за то, что раскрыла рот.

— В этом нет ничего удивительного.

— Как ты можешь так говорить? – изумленно спрашиваю я, окидывая взглядом его прекрасную домашнюю библиотеку, перед которой меркнут многие из тех, что я видела за свою жизнь. — Буквально миллионы людей поспорили бы с тобой и мечтали бы жить в такой роскоши.

— Тот, кто завидует моей жизни, – идиот. Разве тебе никогда не говорили, что счастье не купишь за деньги?

— Хочешь сказать, что ты несчастлив?

Он задумывается на мгновение, что озадачивает меня еще больше.

— Нет. Не думаю, что когда-либо был счастлив.

— Привилегии избаловали тебя, – резко говорю я, недовольная его ответом.

— Я разозлил тебя, хотя сказал правду.

Я поднимаю на него строгий и непреклонный взгляд.

— Как ты можешь говорить, что несчастлив? Оглянись вокруг. Этот дом достоин королей, а тебе все равно на него. Не говоря уже о том, что у тебя есть двое живых родителей и три сестры, но ты продолжаешь быть неблагодарным.

Его улыбка возвращается, отчего мои брови сходятся в недоумении.

— Что?! – рычу я.

— Как тебе это удается?

— Что удается?!

— Жить с такой страстью внутри?

Я закусываю внутреннюю сторону щеки, и его слова сбивают меня с толку.

— Я никогда не встречал такого человека, как ты. Кто вкладывает всего себя во все, что делает. В свою работу, свои занятия, даже в свое мнение.

— Жизнь без страсти – это и не жизнь вовсе.

— Согласен. Ты спросила, счастлив ли я, и я сказал тебе правду – свою правду. Я не такой, как ты, Эм. Во мне нет этой жажды жизни, этого внутреннего огня. Да и откуда бы? Всю жизнь мне давали все, чего я ни пожелаю, при этом постоянно напоминая, что я этого недостоин. Все, что ты здесь видишь, мне не стоило ни малейшего усилия. Но я отдал бы все это вот так, – он щелкает пальцами, чтобы подчеркнуть свою мысль, — за одну лишь крупицу твоего пыла.

— Не может быть, чтобы все было так плохо.