— Так и было. Ее старшая сестра узнала о наших с Сьеррой планах сбежать и доложила матери. Если Коллин Ричфилд – холодная мегера, то их мать была и вовсе бессердечной стервой. Они воспользовались тем, что я уехал на лето в Атланту, чтобы подзаработать на нашу свадьбу, и втайне организовали брак, который считали более подходящим. Когда я узнал, что Сьерра вышла за Кроуфорда Гамильтона, человека на десять лет старше ее, я испытал такую мучительную боль, что не пожелал бы ее и злейшему врагу. Мне казалось, что мой мир рухнул окончательно. Даже слухи о том, что Коллин ненавидит Кроуфорда едва ли не сильнее, чем меня, не могли исцелить мое разбитое сердце. Но, к счастью, в моей жизни появилась Доротея, и она залечила эти раны. И, к горькому разочарованию Коллин, я все равно стал постоянной деталью в их механизме, ведь моя жена была ее лучшей подругой. Это правда, я не женился на той, в кого был влюблен, но мне досталась достойная замена – подруга и богобоязненная женщина, ставшая прекрасной матерью моим детям.

— Не могу поверить, что Ричфилды и в наши дни устраивают браки по расчету.

— О, уверяю вас, эта практика никуда не делась. Мне неприятно в этом признаваться, но и я приложил руку к чему-то подобному для собственной дочери. Кроуфорд, должно быть, в очередной раз разругался с женой или золовкой, когда однажды вечером ворвался в мой дом с предложением союза между своим старшим сыном и моей Кеннеди. Из чистой злости я согласился на эту помолвку, зная, что Коллин придет в ярость от такого мезальянса.

— Вы имеете в виду Теодора Ричфилда-Гамильтона? – переспрашиваю я, совершенно ошеломленная его признанием.

Этого я никак не ожидала.

— Увы, его самого. Нехорошо говорить плохо об умерших, но я испытал облегчение, когда после его передозировки моя дочь больше не должна была продолжать этот роман. Я знал, что ее сердце никогда не лежало к нему, и мне было больно ставить ее в такое положение. Но моя Кеннеди всегда была послушной девочкой и умела оправдывать мои ожидания. К счастью, на этот раз от нее не потребовалось упорства. Впрочем, если вы спросите Ричфилдов, они изложат события совсем иначе. Они решили, что я снова пытаюсь завладеть их состоянием. Поскольку мне не удалось жениться на Сьерре, Коллин обвинила меня в том, что я использую для этого собственную дочь, выдавая ее за Тедди, – будто я способен опуститься так низко.

— Весьма серьезное обвинение.

— Да. Но, к несчастью, эта семья всегда видит в других врагов. Даже в Кеннеди, которая, к слову, была крестницей самой Коллин. Они холодные, бесчувственные создания, все как один. Ах, моя бедная девочка… Ей пришлось несладко. Моя гордость многого ее лишила. После смерти Тедди она пришла ко мне, умоляя поговорить с крестной и найти другую партию в ком-то из Ричфилдов, полагая, что этого я и хочу. Но я отказался. Ей было чертовски больно осознавать, что она подвела меня, хотя в смерти Тедди не было ее вины. Но я дал ей понять, что покончил с этой семьей раз и навсегда. Я пресытился ими.

— Кеннеди хотела, чтобы вы выдали ее за Кольта? – вырывается у меня, и кажется, будто меня ударили под дых.

— Боже упаси! – смеется он. — В юности моя дочь и правда была увлечена одним из наследников Ричфилдов, но уж точно не Кольтом Тернером. У Кеннеди хватило ума, чтобы не влюбиться в этого напыщенного осла. Я имел в виду Линкольна Гамильтона, его кузена. Я сказал ей, что это исключено, и начал переговоры с сенатором Максвеллом и его сыном как с альтернативной партией для моей дочери.

Я качаю головой, отказываясь верить услышанному.

— Значит, ваша дочь также не хочет выходить за Томаса-младшего?

— Как я уже сказал, Эмма, в Норстайде все устроено иначе. Каждый брак, который вы здесь видите, – деловая сделка. В основе брака редко когда лежит любовь. Даже высокомерная Коллин Ричфилд вышла замуж на тех же условиях. Уверен, она никогда не хотела связывать жизнь с таким человеком, как Оуэн Тернер, известным тем, что переспал с половиной женщин обеих Каролин, но когда пришло время, она выполнила свой долг и вышла за него – из-за его престижной фамилии. Я слышал, Кольт еще более распущен, но, как говорится, яблочко от яблони...

— Это... ошеломляет, – выдавливаю я, разглаживая на коленях льняную салфетку.

— Добро пожаловать в Эшвилл, дорогуша. Это особый мир. Немногим удается здесь устроиться, а те, кому это удается, остаются с шрамами.

— Понимаю. Значит ли это, что вы больше не связаны с Ричфилдами?

— Я декан их университета – пост, который мне предоставили, пока моя дорогая Доротея была еще с нами. Но на этом наши отношения заканчиваются.

— Ох.

— Кроме того, Коллин так и не простила мне моих недостатков в том, что касалось ее лучшей подруги. Должен признать, я мог бы быть лучшим мужем для Доротеи. Она не заслужила и половины тех испытаний, что я ей устроил в начале нашего брака. Но когда говорит сердце, разум не властен.

— Недавняя неожиданная кончина Сьерры, должно быть, причинила вам боль.

Его лицо омрачилось.

— Словно у меня вырвали сердце из груди.

— И это настоящая причина, по которой вы так и не женились снова?