— Ты нанял ее, чтобы она написала книгу? С каких это пор наемный убийца становится автором? А? — Она поворачивается к Лидии. — Ты же знаешь, чем он зарабатывает на жизнь, верно? Он не какой-нибудь…

— Она знает, — рычу я, кладя руки на плечи Шер и направляя ее обратно к двери. — И у нее были довольно хреновые последние двадцать четыре часа, так что лучше отвали. — Я подталкиваю ее быстрее, чем Лидия и Дюк успевают следовать, понижая голос. — Не стоит продолжать нагнетать обстановку в ее присутствии.

Шер рывком отстраняется от меня, повернувшись с яростью в голубых глазах.

— Ты что-то сделал с ней, не так ли? Что ты сделал, Генри?

— Перестань кричать на меня шепотом, — огрызаюсь я, как раз когда Лидия и Дюк заходят в коттедж.

— У тебя чудесный дом, — замечает Лидия, одаривая Шер мягкой улыбкой. Я вижу, что она старается. Она пытается снять напряжение в комнате. И ей это удается.

— Спасибо, — говорит Шер, на этот раз ее тон более дружелюбный. — Прости, что устроила допрос. Я просто хотела убедиться, что ты здесь по доброй воле.

— Отчасти, — неловко отвечает Лидия, и чувство вины в моей груди побуждает меня заговорить. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но взгляд Шер заставляет меня замолчать. Она не собирается менять тему. Пока что.

Вместо этого она поступает еще более жутко, чем я, когда проник в дом Лидии.

— У меня такая же картина, как у тебя в гостиной. — Она хватает Лидию за руку и тянет ее в сторону гостиной. — На одной из твоих фотографий, которую ты выложила в закрытой группе, был старый заброшенный дом… — Я не слышу, что она говорит, пока они входят в гостиную, но я чувствую облегчение от того, что могу побыть наедине.

Я поворачиваюсь на каблуках и направляюсь к джипу, чтобы забрать сумки. Уверен, что Шер не станет сейчас расспрашивать Лидию о нас, так что я могу спокойно оставить их вдвоем. Я проверяю свой телефон, но ни от Джуда, ни от Луки нет никаких новостей. Собрав сумки, я с ворчанием вхожу в дом. Я захлопываю дверь ногой, удивляясь тому, что по дому разносится смех.

И это удар в самое нутро.

Вот какой могла быть наша жизнь.

Я прохожу через кухню в гостиную, которая, как я понимаю, похожа на квартиру Лидии — но только в смысле декора и, наверное, картины.

— Я отнесу их наверх, — говорю я им двоим — ну, трем.

Лидия смотрит на меня через плечо, на ее лице появляется улыбка.

— Я помогу тебе. — Ее шаги мягко ступают по ковру, когда она берет одну из своих сумок из моих рук. — В любом случае мне нужно знать, где я буду спать.

— Я приготовлю кофе, — окликает нас Шер, когда мы поднимаемся по лестнице. — Или может, вам просто стоит пойти отдохнуть... Сейчас, конечно, шесть утра, но вы двое выглядите так, будто вам нужно хорошенько выспаться.

Я киваю ей.

— Да, посмотрим.

— Поговорим, когда устроишься, Генри.

И тут снова возникает заминка.

Она хочет получить ответы, и я не уверен, что она сможет принять правду и не попытается убить меня за то, что я сделал. Из нас двоих она осталась в живых.

Потому что я точно не выжил.

Лидия

— Твоя сестра милая, — говорю я, когда Генри опускает наши сумки на пол. — Она мне нравится.

— Ты ей нравишься.

— Откуда ты знаешь?

— Она бы сказала, если бы это было не так, — усмехается он, выпрямляясь и разминая плечи. — И она права, нам обоим нужно отдохнуть.

Я с беспокойством смотрю на кровать, пока он откидывает одеяло и снимает футболку и джинсы. Я рассматриваю его фигуру, отмечая татуировки и рельефные мышцы.

— У твоих татуировок есть какой-нибудь смысл? — Спрашиваю я, задерживаясь взглядом на драконе у него на груди, замечая, что он, кажется, смотрит прямо на меня.

Он смотрит на меня снизу вверх и улыбается, но улыбка не касается его глаз.

— Нет. Они просто прикрывают то дерьмо, которое я не хочу видеть.

— Шрамы?

— Это не шрамы, если их не видно. — Он забирается на кровать, не обращая внимания на мой взгляд. Он знает, что лжет самому себе. Я тоже это знаю, но не иду у него на поводу. У всех нас есть шрамы. Ошибки. То, что делает нас уродливыми изнутри.

Он наблюдает за тем, как я стягиваю через голову спортивный бюстгальтер, и моя грудь вываливается на свободу. Я вздыхаю, не обращая внимания на следы, покрывающие мое тело, когда я выскальзываю из джинсов.

— Ты прекрасна, но я ненавижу, что эти синяки появились не от меня.

Я смотрю на него снизу вверх, когда беру его чистую футболку и натягиваю ее через голову.

— У меня легко появляются синяки, — тихо говорю я, глядя на свои ноги. Посередине моих бедер два асимметричных пурпурно-зеленых синяка, и я вздрагиваю.

— Не смотри на них, дорогая. — Рука хватает меня и тянет к одеялу. Я падаю на кровать, и Генри прижимает меня к своей груди, целуя в макушку.