— Я даже не знаю, что тебе сказать. Тебе действительно нужна была книга? Или ты просто хотел ее?

— Ты знаешь ответ на этот вопрос.

— Нет, Генри, я так не думаю. Потому что всю свою жизнь я знала, что у тебя не все в порядке с головой, но я и представить не могла, что ты пойдешь на такое, чтобы получить желаемое, и самое ужасное, что это моя вина.

— В этом нет твоей вины, — спорю я с ней. — Она заставляет меня чувствовать себя меньшим монстром, Шер. Благодаря ей я, блядь, чувствую. И я не принуждал ее быть со мной.

Она поджимает губы и закрывает глаза.

— Надеюсь на это. Наша мать перевернулась бы в гробу, если бы ты это сделал.

Это ранит.

— В любом случае, она уже перевернулась.

Шер встречает мой взгляд.

— Да, но я думаю, она знает, что мы делаем все, что можем, с теми картами, которые нам выпали.

— Не знаю. Может быть, если бы я не стал...

— Ты стал тем, кем должен был стать, — останавливает меня Шер, вздыхая. — И прости, что сказала, что у тебя проблемы с головой. У нас обоих проблемы.

— Ты не ошиблась. Но давай пока не будем говорить о ее бывшем женихе.

Шер бросает на меня предостерегающий взгляд.

— Ничего не обещаю. Если я узнаю, что она здесь не по собственному желанию, я отправлю ее первым же рейсом. Ты не можешь быть Богом, Генри. Любовь так не работает.

— Мне все равно, как работает любовь. Я не влюблен, — огрызаюсь я, переводя взгляд на массивные окна. — Эта способность умерла во мне давным-давно.

Она поджимает губы в знак неодобрения, когда я поворачиваюсь, чтобы уйти, и бормочет что-то себе под нос. Я не пытаюсь разобрать, что именно. От этого короткого разговора у меня в голове начинают крутиться колесики. Я знаю, что это лишь вопрос времени, когда Лидия соберет все кусочки головоломки воедино.

Вот почему ее телефон больше не работает.

Я попросил Джуда позаботиться об этом для меня — а также ограничить ее пользование интернетом, включая контроль над электронной почтой. И это хорошо, учитывая всю ту шумиху, которую пресса подняла о Мейсоне. Его семья сошла с ума, но, к счастью, я уберег ее от всего этого. Мне нужно дать ей время полностью принять эту жизнь со мной.

И тогда я смогу рассказать ей правду.

Мой желудок сжимается, когда я открываю дверь спальни, и мой взгляд падает на Лидию, лежащую на кровати. Ее глаза закрыты, дыхание ровное, и я задерживаюсь на несколько секунд, наблюдая за ней. Я все еще хочу любить ее, но мои желания остаются лишь желаниями. Желания. Только потому, что я чего-то желаю, не означает, что это сбудется.

И я вспоминаю об этом, когда раздеваюсь и забираюсь в постель к Лидии. Я притягиваю ее тело к себе и обнимаю, зарываясь лицом в ее волосы и вдыхая ее аромат. Мне придется рассказать ей правду так чертовски деликатно, когда придет время — когда я разберусь с последствиями удара.

Потому что я действительно не знаю, как существовать без нее.

И я не хочу даже думать о таком исходе.

Лидия

Прошло три недели.

И я была так поглощена Генри, что даже не обращала внимания на внешний мир, хотя и отправила Эмме и маме электронное письмо, сообщив им, что у меня есть время написать. Хотя его не было. Может быть, это исцеление, в котором я нуждалась после того, как лишила жизни того, кто, как я теперь понимаю, этого заслуживал. А может, я просто потерялась, влюбившись в человека, который, кажется, видит меня лучше, чем остальной мир.

А еще у Шер потрясающая библиотека.

— Ты не знаешь, когда придет мой телефон? — спрашиваю я Генри, когда он берет с полки книгу и переворачивает ее.

Он качает головой и, прищурившись, просматривает аннотацию на обороте. Я решила, что, несмотря на то, что он, может быть, и убийца, он еще и чертовски обаятельный. И, честно говоря, я думаю, что, возможно, влюблена. Он внимательный, осторожный и, каким-то образом, кажется более искренним, чем кто-либо другой, кого я когда-либо встречала.

— Возможно, придет через пару дней, — бормочет он, кладя книгу на место.

— Мне, наверное, стоит поработать над твоей книгой, — говорю я, не открывая компьютер, пока перевариваю свои чувства.

Он бросает на меня взгляд, смеясь.

— Ты можешь делать все, что захочешь, дорогая. Можешь даже никогда не начинать ее, мне все равно. Пиши, что хочешь. Я все равно заплачу тебе. Все мое будет твоим.

Я качаю головой.

— Ты шутишь, говоря об этом.

— Нет, мы поженимся, как только выберемся отсюда.

Мое сердце бешено колотится в груди.

— Да, точно. — Я перевожу взгляд на обложку книги, с трудом сглатывая. Мои щеки вспыхивают, когда он подходит ко мне, обнимает за талию и целует в шею.

— Мы поженимся.

— А как насчет предложения?

— Если ты хочешь, я его сделаю.