Я киваю, с трудом сглатывая. Это требует много информации, но чем ближе я к нему подхожу, тем больше мне нужно, чтобы он смотрел на меня. Запах его одеколона становится сильнее, когда я продолжаю переставлять ноги, сокращая расстояние между нами.

— Что ты делаешь, Лидия? — Его голос напряженный, низкий, в нем слышны резкие нотки, которых я никогда раньше не слышала.

— Почему ты не смотришь на меня? — Спрашиваю я, больше не боясь этого устрашающего, кровожадного человека. Я имею в виду, что он, возможно, зарабатывает этим на жизнь, но теперь у нас есть что-то общее, верно? Или, возможно, у меня просто шок, который еще не прошел. Я все еще чувствую оцепенение…

И я хочу, чтобы он это исправил.

Но он игнорирует меня.

— Давай одевайся, нужно собираться.

— Почему ты вдруг отгораживаешься от меня? — возмущаюсь я. — Что изменилось?

Он наклоняет голову в сторону от меня.

— Пожалуйста, иди оденься. Тебе нужно время, чтобы обдумать то, что произошло сегодня. Иди. — Отказ жжет сильнее, чем боль в сердце от потерянных шестилетних отношений. И я не знаю почему, но я не могу это забыть.

— Я не хочу.

Он останавливается, сжимая руки в кулаки.

— Почему ты на меня давишь?

— Я не давлю на тебя, — выкрикиваю я, голос срывается от эмоций. — Я просто хочу, чтобы ты посмотрел на меня, Генри. Ты не можешь этого сделать. Ты не можешь просто игнорировать...

Он обрывает меня, его тело прижимается к моему в считанные мгновения, его пальцы обвиваются вокруг моего затылка. Его нос касается моего, и мое дыхание сбивается, но он остается бесстрастным.

— Я не игнорирую тебя. Я пытаюсь дать тебе время осмыслить случившееся. Убить кого-то в первый раз — это не то, что можно пережить, приняв горячую ванну.

Я бросаю ему вызов своим взглядом, сгорая от желания, которого не понимаю.

— Исправь меня, Генри.

— Я только еще больше сломаю тебя, — бормочет он, касаясь губами моей кожи. Его поцелуй нежный, почти сладкий. Но мне нужно это большее, оцепенение грозит поглотить меня целиком.

— Сломай меня, — шепчу я. — Мне нужно что-то почувствовать.

Он прижимается лбом к моему, его глаза закрываются.

— Я не хочу ломать тебя, только потому, что тебе нужно что-то почувствовать. Я хочу сломать тебя, потому что ты этого хочешь.

В моем горле образуется комок.

— Пожалуйста. Я хочу этого.

Генри стонет, его свободная рука скользит через полотенце, касаясь моей все еще влажной кожи.

— Чертова пытка.

Тогда не мучай себя, говоря «нет», — умоляю я, проводя пальцами по его щетине. Он притягивает меня к себе, целуя в челюсть. С каждым мгновением его губы соприкасаются с моей кожей все грубее.

— Нам нужно идти, — рычит он, покусывая кожу на моей шее.

— Тогда сделай это быстро, — стону я, когда его пальцы скользят у меня между ног. Он массирует клитор, в то время как его рот сильно посасывает мою плоть. Я вскрикиваю, когда в этом месте возникает боль. В отличии от боли при нападении, эта — посылает пламя возбуждения по моему телу.

— Какая же ты мокрая, — стонет он, скользя двумя пальцами по входу в мою киску. — Со мной будет нелегко. — Я прикусываю губу, когда он погружает пальцы глубоко внутрь меня, подушечкой большого пальца касаясь моего клитора. — Я хочу делать с тобой ужасные вещи.

Мои глаза закрываются, когда он разворачивает меня, прижимая мою задницу к своему члену. Я трусь об него, теряя контроль над своими чувствами из-за первобытного желания, вспыхивающего в моей груди.

— Я могу заставить тебя снова чувствовать, — его голос звучит угрожающе. — Но хочешь ли ты этого на самом деле, Лидия?

Едва успеваю кивнуть и издаю стон, приближаясь к оргазму. Мои бедра прижимаются к его руке, когда я слышу звук металла, скользящего по металлу.

И тут я чувствую, как что-то прижимается к моей шее.

— Вот так я предпочитаю это делать, — шепчет он мне на ухо, и я с трудом перевожу дыхание, осознавая, что к моему горлу прижат нож. По позвоночнику проносится дрожь страха. — Один порез. — Он прижимает острие у основания моей челюсти. — Отсюда. — Он проводит им по моей коже, оставляя мурашки. — Досюда. — Я хватаю ртом воздух и вскрикиваю, сжимая его руку, мой оргазм пульсирует вокруг его пальцев. — Хорошая девочка, — рычит он.

Прежде чем я успеваю прийти в себя, он вытягивает руку между моих ног и расстегивает джинсы, не отрывая ножа от моего горла. Он просовывает кончик своего члена в мою влажную щель и погружается внутрь.

— Блядь, — впивается в меня Генри, одной рукой сжимая мою грудь, а другой прижимая нож к горлу.

Я принимаю его снова и снова, и хотя он становится все грубее, нож остается вдавленным в мою кожу, не двигаясь. Мои крики и хныканье наполняют комнату, когда я хватаюсь за комод, от силы его члена у меня подкашиваются колени. Его рука опускается с груди и обхватывает за талию, чтобы поддержать меня.