— Кем на самом деле ты работаешь?

Я смотрю ей прямо в глаза, а затем резко выдыхаю.

— Я убиваю людей, Лидия. — Она смотрит на меня несколько секунд, а затем медленно качает головой. — Это…

— Теперь все понятно. — Лидия подтягивает колени к груди и упирается в них подбородком, отрывая взгляд от меня и уставившись на белую стену. Ее изумрудные глаза становятся все более далекими, и у меня сводит живот.

Если она не может справиться с этой маленькой дозой правды, то все остальное превратит ее в пепел. Я знал, что могу сломать ее, но я не хотел уничтожать ее.

— Не мог бы ты… — Ее голос напоминает мышиный писк. Я поворачиваюсь, готовясь ответить на еще один сложный вопрос, но она продолжает. —...принести мне полотенце?

Я сглатываю комок в горле и направляюсь к черным шкафам, доставая для нее свежее полотенце.

— Я могу согреть его для тебя.

Она качает головой, избегая моего взгляда.

Ладно. Я должен дать ей свободу.

Но не настолько, чтобы она могла убежать от меня. Только благодаря ей я что-то чувствую после долгих лет оцепенения. Я не хочу к этому возвращаться.

Я кладу полотенце на край ванны и оставляю ее там, позволяя ей впитать тепло воды и бомбу правды, которую я только что на нее обрушил. Я закрываю за собой дверь, в моей груди нарастают гнев и разочарование.

Я хочу причинить кому-нибудь боль за это.

Стон прерывает мои мысли, и я распахиваю дверь спальни, чтобы увидеть Джуда, который подпирает себя рукой, держась за затылок.

— Какого черта? — Джуд вытирает кровь, размазанную по пальцам, о свою рубашку.

Его вид выводит меня из себя, и через несколько секунд я уже стою над ним, поднимая на ноги.

— Что ты делаешь? — он кричит на меня, когда я прижимаю его к стене, размазывая малиновое пятно по белой поверхности.

— Из-за тебя ее чуть не убили, — возмущаюсь я, притягивая его к себе, а затем прижимаю спиной к стене.

— Черт… Генри, я пытался догнать того парня, а он просто... Мне чертовски жаль. — Джуд опускает голову, и я ненавижу его за то, что он такой искренний. Он снова смотрит на меня. — С ней все в порядке?

Я отпускаю его, сжимая кулаки по бокам.

— Нет, с ней не все в порядке. Она не в себе из-за того, что выстрелила какому-то парню в горло, когда он напал на нее, и теперь она знает, чем я на самом деле зарабатываю на жизнь.

Джуд испускает неровный вздох, проводя ладонями по лицу.

— Это плохо.

— Я должен вытащить ее отсюда. Возможно, мы и справились с одной угрозой, но ты же знаешь, что как только станет известно, что он мертв, она просто перейдет к следующему по списку — если уже не перешла. Я еще не проверял.

— Просто сосредоточься на том, чтобы вытащить ее и себя отсюда. Я позабочусь о беспорядке.

— А потом ты отправишься в Виниту. — Это прозвище для места, где живет Лука, которое знают очень и очень немногие. Это безопасное место. Пока что.

— Никакой другой информации не собрали?

Я качаю головой.

— Пойду собирать вещи.

— Я ведь знаю, куда ты направляешься, верно?

— Да, знаешь.

И она будет в бешенстве, когда мы появимся.

Лидия

Он убивает людей. Он убийца.

Но и я тоже.

Полотенце словно наждачная бумага на моей коже, когда я обматываю его вокруг тела. Это не успокаивает и не отвлекает от полного смятения, которое я испытываю. Я хочу разозлиться на Генри за то, что он солгал мне о своей работе, но зачем? Если бы я зарабатывала на жизнь убийством людей, я бы, наверное, тоже не стала об этом рассказывать.

Плитка холодная и скользкая от моих мокрых ног, когда я иду к двери в ванную, открываю ее и выглядываю наружу. Мой взгляд падает на Генри, который кидает одежду в большой чемодан. Мое сердце замирает — первый признак того, что оно еще бьется. Но... неужели он... бежит? Это потому, что я знаю правду?

Уф.

Несмотря на то, что я хочу злиться и должна бояться, в этот момент я все еще ничего не чувствую. Кроме того, что он нужен мне сейчас, как никогда. Я упиваюсь его видом, кровью, размазанной по его белой футболке, и тем, как рельефно выступают его бицепсы. Напряжение, излучаемое его движениями, ощутимо. И по какой-то причине у меня возникает желание помочь ему почувствовать себя лучше. Может, и мне станет легче.

— Эй, — говорю я, входя в спальню. — Ты куда собрался?

Он не поднимает глаз, бросая толстовку в чемодан.

— Прочь.

Прохладный воздух в комнате остужает мое тело, и, дрожа, я делаю шаг к нему.

— Куда?

Генри облизывает губы, но продолжает методично собирать вещи.

— Не могу сказать. Возможно, дом прослушивают. Кто знает.