Я поворачиваюсь так, чтобы она не могла видеть коридор, и веду ее прямо в свою комнату. У меня голова идет кругом. Я не знаю, почему у нее был мой пистолет. Не знаю, почему Джуд не врубил сигнализацию, которая есть у нас на телефонах, когда что-то идет не так. Мне повезло, что я заметил отключенные камеры.

И мне повезло, что моя девочка — боец и хороший стрелок.

Я впустил Дюка в спальню, и, хотя его швырнули, он в полном порядке. Конечно, если не считать того, что он беспокоится о своей хозяйке.

— Я тоже, — говорю ему, открывая коленом дверь ванной пошире.

Лидия все еще дрожит в моих объятиях. Мой разум угрожает вернуть травму, с которой началась моя карьера убийцы, — воспоминание о маленькой, хрупкой девочке, потрясенной до такой степени, что она словно находилась где-то далеко, не здесь, не со мной. Возможно, Лидия — не единственная причина, по которой я помог вдове Карлсона. Возможно, это потому, что я никогда не избавлюсь от воспоминаний о той ночи.

Я сажусь на край ванны и запускаю воду. Долгое время я подумывал о том, чтобы избавиться от нее и поставить новые шкафы. Думаю, хорошо, что я этого не сделал. Оказалось, что она действительно мне нужна. Пока ванна наполняется, я несу ее в душ. Прежде чем поместить ее в ванну, нужно смыть всю кровь.

Никто не любит купаться в чужой крови.

Хотя я могу назвать одно исключение. Но сейчас не время для этого.

— Я собираюсь раздеть тебя, — бормочу я, осторожно ставя ее ноги на кафельный пол. Она кивает и, прислонившись ко мне, задирает футболку. Я помогаю ей, снимая ее через голову. Мой взгляд падает на кобуру, застегнутую спереди ее джинсовых шорт, и мне так и хочется спросить.

Но не спрашиваю.

Неважно, почему она взяла мой пистолет. Я просто рад, что он у нее был.

Машинально она помогает мне снять остальную одежду, которую я складываю на полу в кучу. Вероятно, ее придется сжечь, но это задача на другой день. Кто бы ни был тот ублюдок, что напал на нас, он провалил свою миссию, и сдох прежде, чем я успел получить хоть какую-то информацию.

Если она у него вообще была.

Я с трудом сглатываю, стараясь не возбуждаться от вида крови, покрывающей ее тело. Она справилась, и я горжусь ею. Но я также знаю, насколько хрупкий этот момент. Убивать кого-то в первый раз — это травмирует гораздо сильнее, чем просто стрелять по ногам какого-то мудака. Я помогаю ей дойти до кабинки и ополаскиваю ее под душем.

Она морщится, когда я провожу пальцем по порезам на ее руках и по крови на костяшках пальцев.

— Ты чертовски хорошо сопротивлялась, — бормочу я, когда она прижимает свою ладонь к моей. — Ты молодец, дорогая.

Ее взгляд встречается с моим, испытующий, полный боли, когда она позволяет мне увидеть ее самое уязвимое место.

— Я стреляла в него.

— Я знаю.

— Нет, я стреляла в него... до того, как приехала сюда.

— В твоего бывшего? — Я отказываюсь произносить имя этого придурка, несмотря ни на что.

— Они подумают, что это сделала я, — тяжело произносит она. — Они решат, что я как-то связана с его исчезновением. С двумя.

Я отпускаю ее руку, прижимая обе ладони к ее щекам.

— Ты не сделала ничего плохого, Лидия. Ты защищала себя, и это привело к тому, что этому засранцу пришлось получить пулю. То, что ты сделала — это услуга для него.

Ее нижняя губа дрожит.

— Каким образом?

— Потому что я бы сделал каждый его вздох до самой смерти еще мучительнее, чем предыдущий. Я бы заставил его умолять о конце. — Я выдыхаю и провожу губами по переносице. — Я никогда не позволю этому случиться снова.

Я больше никогда не позволю этому случиться. Я уже говорил эти слова. Я давал обещание. И я его сдержал. И до сих пор сдерживаю. Моя сестра в безопасности, и так будет всегда, пока я жив.

Я сосредотачиваюсь на том, чтобы смыть кровь с ее волос, а когда заканчиваю, помогаю ей выйти. Она прислоняется ко мне, ее дыхание поверхностное, но ровное. Я уверен, что ей больно, но самые серьезные повреждения — это те, которые мне нелегко увидеть — или устранить.

— Давай со мной. — Она говорит почти шепотом, откинув голову назад, и ее глаза встречаются с моими.

— Не могу, — говорю я ей, и разочарование проносится по моему телу. — Мне нужно убедиться, что Джуд пришел в себя.

Ее глаза расширяются.

— С ним все в порядке?

Я киваю.

— Да, он получил довольно сильный удар по затылку. — И, возможно, получит еще за то, что не предотвратил это.

Лидия вздыхает, и я помогаю ей войти в теплую воду. Когда она опускается в воду, ее тело заметно расслабляется. Это маленькая победа за такую хреновую ночь. Я наклоняюсь, целую ее в макушку, а затем ускользаю к двери ванной.

— Генри, — зовет она меня вслед, ее голос сильнее, чем раньше. Я смотрю на нее в ответ.

— Да?