Пока я отвлекся на Маттео, один из придурков подбегает ко мне, но я вовремя его замечаю и успеваю нажать на курок. Пуля попадает ему в плечо, отчего он роняет пистолет, вопя от боли. Мужчина нагибается за ним, но я его опережаю, отталкивая пушку ногой подальше от нас.

– Сукин сын!

Ублюдок пытается ударить меня кулаком, но я уворачиваюсь и бью первым. Его голова дёргается в сторону. Мужчина усмехается и, сплюнув смесь крови и слюны, делает очередную попытку напасть. На этот раз я не стал ждать и пускаю пулю ему в колено. Слышу хруст коленной чашечки, а потом дикий болезненный рёв. Подстреленный падает на здоровое колено, держась за плечо, из которого сочится кровь и течет по его руке, пачкая кожаную куртку и капая на асфальт. Я подхожу к нему и наношу удар рукояткой пистолета по виску, отчего он теряет сознание, заваливаясь на землю.

Звуки выстрелов продолжают носиться в воздухе, заглушая прежнюю тишину. Я выхожу из укрытия и направляюсь к Маттео, который стоит на прежнем месте и обороняется. Из пяти человек, которые остались на нём, двое уже лежат на земле в луже крови, среди них и лидер.

Только я собираюсь подойти к нему с другой стороны, как неожиданный удар по голове выводит меня из равновесия, и всё вокруг меркнет на секунду. Раздаётся крик Маттео:

– Сзади! Алессио!

Я разворачиваюсь в тот момент, когда крупный мужчина ростом в два метра, с банданой на голове и длинными маслеными волосами, замахивается для нового удара бейсбольной битой. Она пролетает в миллиметре от моего лица, но я вовремя реагирую и отвожу голову назад. Я не успеваю даже направить пистолет на него, как этому придурку удаётся заехать мне по предплечью, выбивая оружие из моей руки. Толстяк с размаху попадает мне по рёбрам, отчего дикая боль пронзает всё тело. Мужчина с бешеным взглядом устремляется на меня, занося биту, но на этот раз я не позволяю ему ударить. Превозмогая боль, делаю рывок вперёд и упираюсь плечом ему в грудь, толчком повалив на землю. Бита выпадает из рук толстяка, и он врезается затылком в асфальт.

Я седлаю его и бью в челюсть. Удар не такой сильный, потому что адская боль в рёбрах лишь усиливается с каждым движением. Схватив за косуху и со всей силы приложив его башкой об землю, я надеюсь, что он отключится, но это не действует. Ублюдок даже не поморщился. Он хочет защититься, нанеся мне удар в больной бок, но мой кулак раньше прилетает ему в нос. Я слышу треск ломающихся костей, но толстяку так же всё равно. Он не корчится от боли и вообще никак не реагирует на неё. Скорее всего, сукин сын под чем-то.

Боль в сломанном ребре – а может, и в нескольких – не позволяет мне использовать силу в полной мере, но мой кулак снова и снова опускается на его рожу, пока она не превращается в кровавое месиво. Один его глаз заплыл, нос опух, однако мудак не собирается отключаться или сдаваться. Вместо этого он закидывает голову и таранит мою, когда я совсем этого не ожидаю.

Ублюдок скидывает меня на землю и забирается сверху. Я ощущаю металлический вкус во рту и боль в затылке. Толстяк начинает меня душить, давя на горло своей битой. Он сидит на моём животе, стискивая мои бока ногами прямо под рёбрами. Из меня вырывается крик, кости трещат. Его вес не позволяет сдвинуться или же нанести хороший удар. Все мои потуги – просто шлепки для этого ублюдка.

Клянусь, я чувствую, как сломанная кость вот-вот разорвёт моё лёгкое, которое и так сражается за кислород. Мне не хватает воздуха, в глазах темнеет. Силы покидают меня. Я слышу, как Маттео ведёт борьбу один. Ублюдок сжимает сильнее, выпучив свои и без того большие глаза. Кислород перестаёт поступать мне в мозг, и я начинаю терять сознание. Моё тело обмякает, руки перестают слушаться меня и бороться, веки закрываются. Последнее, что я вижу, думая, что всё кончено, – лишь ухмылка на его разукрашенном лице.

Моя интуиция не подвела: это конец.

Я делаю последнюю отчаянную попытку отбиться, когда раздаётся выстрел и огромное тело на мгновение замирает, а потом рушится на меня. Я успеваю сделать только вдох между тем, как хватка на моём горле ослабляется и его туша придавливает меня.

Я силюсь сбросить ублюдка с себя, когда замечаю Маттео, протягивающего мне руку.

– Ты в порядке?

Он выглядит точно так же, как в начале всего этого дерьма. Лишь одна прядь выбилась из укладки и упала на лоб. Его костюм чистый и практически не помят, лишь небольшая капля крови виднеется на ткани пиджака в районе груди, свидетельствуя о том, что он тоже был здесь.

Я хватаюсь за предложенную руку и поднимаюсь, скрючиваясь от боли в боку. Мне тяжело дышать, отчего я начинаю кашлять, сплёвывая кровь на землю.

– Да.