Адриана заметно расслабляется и, быстро поцеловав меня в губы, вскакивает с кровати, и бежит к себе в комнату. Спустя пару минут она входит, держа в руках несколько книг.

– Мафия или что-то милое? – спрашивает она, показывая мне две книги.

Первая с надписью «Хищник», силуэтами девушки и парням на белом фоне и с кровавым пятном в углу, а вторая – голубая, с белыми цветами и крупной надписью «Всё начнётся с нас». Но я не успеваю даже подумать и сделать свой выбор.

– Милое, но в мафии.

Она оставляет голубую книгу на комоде и садится рядом, прижавшись ко мне и укладывая свои ноги поверх моих. Я обхватываю её под бедром, поглаживая ладонью восхитительно мягкую кожу.

– В мафии может быть что-то милое?

– Конечно. Ты же милый.

– Будь я здоровым, я бы показал, каким милым могу быть, – я сжимаю её бедро, оставляя красные следы от пальцев и подтверждая свои слова.

– Ага. Но твои рёбра сломаны, а от моих услуг ты отказался, – она целует меня в щеку и открывает первую страницу своей книги, в которой куча закладок разных цветов, с помощью которых, как я знаю, она отмечает моменты, цепляющие её по разным причинам. – Поэтому мы пока познакомимся с Тристаном Кейном.

– Мне стоит ревновать к нему?

– О-о-о да-а-а, – тянет она, бросая на меня игривый взгляд. – К этому невероятному мужчине? Определённо.

Н а моём лице не осталось следов от порезов и синяков, отёк давно спал, а рёбра зажили. Я чувствую себя хорошо и могу дышать полной грудью, не боясь продырявить свои лёгкие. Обмотав полотенце вокруг бёдер, я направляюсь на кухню, прихватив с собой телефон с кухонного островка, чтобы написать сообщение Адриане.

Две недели назад я вернулся к себе домой, прогостив у Моретти четыре дня. Маттео не выгнал меня, нет, но я знал, что это была одноразовая услуга и этот жест милосердия не был предложением переехать. К тому же я видел недовольство его родителей, особенно его матери, а в один из вечеров услышал, как она отчитывала Маттео за безрассудное решение впустить меня – похитителя её внучки – в их дом. Поэтому, немного окрепнув, я перебрался в свою арендованную квартиру в городе.

К хорошему привыкаешь быстро, а к возможности проводить больше времени с Адрианой – ещё быстрее. Просыпаться с ней, уткнувшейся в мою грудь, чувствовать теплоту её тела, прижавшегося ко мне, всю ночь и слышать тихое сопение было прекрасно, но недостаточно. Теперь мне хочется большего, и просто ежедневных встреч не хватает.

Сегодня Адриана собирается поехать в фонд, чтобы работать над подготовкой к рождественской вечеринке, которая уже на носу, а это значит, что весь день мы не увидимся. Поэтому я решил посвятить свободное время делу об отце и изучить несколько документов и счетов, которыми Маттео со мной поделился. Я также взломал базы данных полиции Нью-Йорка и Чикаго, чтобы найти информацию о некоторых бывших и нынешних членах Каморры, которых Маттео подозревает в предательстве.

Я не успеваю проверить уведомления на телефоне, как звонит домофон. Многоквартирный дом недалеко от центра города хорошо охраняем и защищён, но не как пентхаус в Нью-Йорке, однако он не привлекает внимание и я не планирую надолго здесь задерживаться. Поэтому, взяв пистолет из ящика, я направляюсь к двери, рядом с которой висит небольшой экран, показывающий моих посетителей. Адриана стоит лицом к камере и улыбается в неё, зная, что я её вижу. Над ней, скрестив руки внизу живота, возвышается Энцо с хмурым выражением лица.

Я нажимаю кнопку и пропускаю их в здание, а сам убираю пистолет обратно в ящик. Спустя пару минут на лестничной площадке слышится, как лифт остановился на моём этаже. Я открываю дверь до того, как в неё стучат. Адриана стоит на пороге в длинном плаще из чёрной искусственной кожи, в сапогах выше колена на высоких каблуках. На ней кожаная юбка, доходящая до середины бёдер, чёрные колготки и ярко-красная шёлковая блузка с глубоким вырезом. Волосы собраны в высокий хвост, а лицо светится лучезарной улыбкой.

Она ловит мой взгляд, как только я шире открываю дверь, но, заметив на мне лишь полотенце, взор Адрианы опускается на мою ещё мокрую после душа грудь и движется ниже к югу. Её шея напрягается, а глаза прищуриваются, наполняясь блеском, пока отслеживают каждую капельку на моём торсе. Зная, что Адриане нравится то, что она видит перед собой, я напрягаю пресс, чтобы сильнее воспламенить её. И это производит нужный эффект. Язык девушки вырывается наружу и обводит нижнюю губу, прежде чем она начинает кусать её. Это отзывается импульсом в моём члене, который начал наполняться жаром от её голодного взгляда. Она пожирает меня не стесняясь и за эти короткие три минуты ни разу не подняла глаза. Тем не менее я знаю, что в них увижу ту же страсть и огонь, какие появляются у меня каждый раз при виде неё.