Я поднимаю руку, потирая подбородок, чтобы обдумать, хочу ли играть, но это сигнал.

— Хорошо. — Я киваю ему. — Одна игра. Три миллиона.

Мы снова рассаживаемся, и не успевает дилер прикоснуться к картам, как Хейдин подходит к нему сзади, хватает его за голову и выкручивает шею, ломая ее.

Его голова падает на войлок, а парень рядом со мной вскакивает с криком. Я хватаю его за горло и бью боковой стороной лица в покерный стол, отчего он стонет.

Он обмякает и начинает падать на пол, но Кэштон помогает мне затащить его на стол. Положив его на спину, я вскакиваю на войлок и устраиваюсь у него на животе. Адам лезет в вещевой мешок и достает веревку.

— Что...? — стонет парень, бесцельно оглядываясь по сторонам.

Хейдин затыкает ему рот барным полотенцем, чтобы заставить замолчать. Не знаю, сколько у нас времени, но оно уже пошло, и нам нужно вычеркнуть еще три имени, прежде чем мы сможем покинуть эту яхту.

Кэштон быстро связал запястья парня веревкой из сумки, закрепив их над головой, и уселся в кресло.

Я распахиваю его рубашку на пуговицах, чтобы обнажить грудь, а Хейдин протягивает мне щипцы для сервировки, и глаза парня расширяются.

— Сейчас будет больно. — Говорю я, прежде чем прижать к его груди и вдавить щипцы в кожу над клеймом.

Он откидывает голову назад с криками в барное полотенце. Натянув кожу так сильно, как только могу, я беру перочинный нож и срезаю клеймо.

Жертва бьется и корчится, я сжимаю его ногами, чтобы удержать на месте.

— Мне нужен пакет, — кричу я, и Хейдин бросается к бару и берет небольшой пакет. Вернувшись, он открывает его, и я бросаю в него окровавленный кусок кожи, покрытый гербом Лордов.

Вскакиваю, становясь ногами по обе стороны от его бедер.

— Переворачивай.

Хейдин и Адам переворачивают его на живот, а Кэштон развязывает верёвку на запястьях. Надо что-то менять. Падая на колени, я сажусь на парня и помогаю Кэштону завести его руки за спину и связать запястья, а Хейдин и Адам связывают его лодыжки вместе, а затем привязывают к сумке.

Спрыгнув вниз, я подхожу к тому месту, где его голова свисает с края покрытого кровью стола. Я выдергиваю барное полотенце из его рта, и слюна вылетает наружу, когда он начинает кричать.

— Мне сказали передать вам это. — Я засовываю ему в рот бумажку, и он задыхается, когда я проталкиваю ее дальше в горло. — Вот так. — Я толкаю глубже, и он задыхается. — Проглоти это. До конца. — Когда я чувствую, как он сглатывает, я убираю руку и постукиваю по его лицу. — Хороший мальчик.

У него текут слезы, и он задыхается.

— Ты сукин сын. Я прикажу тебя убить...

— Мы все умрем, — говорю я и засовываю полотенце обратно в его рот, чтобы он снова заткнулся. Хейдин протягивает мне клейкую ленту, я обматываю ее вокруг его головы, чтобы он не смог выплюнуть полотенце. — Но сегодня твой день.

Как только он готов, мы с Хейденом хватаем его, Адам — мертвого дилера, а Кэштон — сумку, и выходим через раздвижную стеклянную дверь на частный балкон. На улице ветрено и холодно. Яхта уходит все дальше и дальше в море и в порт вернется только под утро. Вечеринка длится всю ночь. К тому времени мы уже будем далеко.

Мы укладываем его на стул и закрепляем излишки веревки вокруг его лодыжек, затягивая узлы на ручках сумки. Под деньгами в сумку я спрятал свинцовые трубки. Нам нужен был дополнительный вес, но, чтобы сумка не выглядела подозрительно.

Он яростно трясет головой, кричит в скотч и барное полотенце.

— Не волнуйся, я положил в сумку твои деньги. — Я улыбаюсь ему.

— А что делать с этим? — Адам пинает мертвого дилера.

Беру свой перочинный нож, наклоняюсь и режу парня по животу и груди. Кровь вытекает из открытой раны, и парень начинает задыхаться, когда она заливает его.

— Подайте мне еще одну веревку. — Я протягиваю руку, ни к кому не обращаясь, и Хейдин дает мне ее. Я несколько раз обматываю веревку вокруг шеи мертвеца, завязываю и закрепляю то, что осталось, вокруг другого человека. — Груза должно хватить на обоих. А если нет, я уверен, их что-нибудь съест.

Мы вчетвером поднимаем обоих и перекидываем через перила, чтобы сбросить в океан. Я наклоняюсь и смотрю, не всплывут ли они. Этого не происходит. Либо они погрузились на дно, либо яхта засосала их под воду, и они попали под гребные винты. В любом случае, один выбыл, осталось три.

— Приберитесь, — говорит Хейдин, бросая рюкзак рядом с нами. — Следующий.

Лорд не трус. Только трус будет скрывать, кто он есть на самом деле. Мы доказываем, что являемся неприкасаемыми. С нами нельзя шутить, потому что мы пошутим в ответ. И там, где любой другой за такое преступление оказался бы в тюрьме, мы будем ходить по улицам, как свободные люди.

Сэинт

Посвящение

Один из них

Выпускной год в университете Баррингтона