Меня кладут на мягкий матрас и вывозят с арены. Последнее, что я вижу, — это бегущего рядом со мной отца. Он улыбается, и я моргаю, зрение расплывается.

— Хорошая работа, сынок. — Он шлепает меня по груди, отчего я вздрагиваю.

Моя голова падает набок, я успеваю взглянуть на Лордов, вытаскивающих мертвых парней с арены, прежде чем все исчезает и меня поглощает темнота.

Сэинт

Посвящение

Приверженность

Второй год обучения в университете Баррингтона

Я прислонился к бетонной стене в подвале под внутренним двором «Карнажа». Мне приказали быть здесь. Когда я приехал, меня сразу проводили сюда. Кажется, это было вчера, хотя я не уверен на сто процентов. Здесь нет ни одного окна. Только бетонные стены и дверь с щелью, через которую несколько часов назад меня напоили водой и накормили куском хлеба.

Понятия не имею, в чем состоит моя инициация — никто не знает. Мы просто приходим и делаем то, что приказано.

Меня оставили полностью одетым и разрешили не снимать военные ботинки, что тревожило больше всего. Я видел, как отец и другие раздевали мужчин догола, клеймили их и бросали в камеру. Если они ожидают, что я сойду с ума и покончу с собой с помощью одежды или шнурков, то их ждет разочарование. Я не самоубийца.

Открывается дверь, входит отец с другим лордом, личность которого замаскирована. Ничего нового. Лорды любят маски и плащи. Это позволяет им чувствовать свое превосходство. Как будто управлять миром недостаточно.

— Дайте мне секунду побыть с сыном, — говорит ему отец.

Человек в маске кивает и выходит, закрывая дверь.

Я скрещиваю руки на груди, пока он проводит рукой по своим темным волосам. Лорды обязаны размножаться после окончания учебы, поэтому рождение детей в молодом возрасте — обычное дело.

— А мне положены супружеские визиты? — спрашиваю я, мысленно обращаясь к конкретной женщине — брюнетке с голубыми глазами. Она сестра-близнец Адама — еще одного брата Спейд — и единственная, кого я хочу. Однажды она будет моей.

Его глаза сузились на мне.

— Это серьезно, Сэинт. — Он хмыкает. — Этот тест... — Он делает паузу, обдумывая то, что собирался сказать. — Увидимся после. — С этими словами он поворачивается, стучит в дверь, она открывается, позволяя ему уйти.

Я остаюсь на месте, и в этот момент в замкнутое пространство входят трое Лордов, и у меня замирает сердце, когда я разглядываю их плащи и маски. Один из них протягивает крышку от какого-то двухлитрового сосуда. Она наполнена прозрачной жидкостью.

Глубоко вздохнув, я беру предложенную крышку и поднимаю ее вверх.

— До дна, — говорю я и заливаю в рот, понимая, что сейчас мне будет хреново. Но мне нельзя отказаться.

Крышка падает на пол прежде, чем успеваю моргнуть и оступиться. Ноги больше не держат меня, и я врезаюсь в бетонную стену позади меня. Глаза тяжелеют, и я смотрю, как три размытые фигуры идут ко мне. Глаза закрываются, и наступает чернота.

Стону, пульсация в затылке бьет как барабан. Я пытаюсь перевернуться на бок, но не могу.

— Бля-я-ядь, — бормочу я, пытаясь сориентироваться. Где я, черт возьми, нахожусь? Как давно в отключке?

Открыв тяжелые глаза, я вижу прямо перед собой размытые фигуры. Линии проходят по всему телу, и я понимаю, что лежу на спине. Сжимаю руки в кулаки, пытаясь привести их в чувство. Они холодные и онемевшие. Подняв голову, ударяюсь ею обо что-то и проклинаю себя.

Черт, Сэинт! Теперь спереди болит не меньше, чем сзади. Я лежу неподвижно и закрываю глаза, делая несколько глубоких вдохов, чтобы дать себе возможность привыкнуть к тому, где нахожусь, пока я не причинил себе еще больше боли.

Когда могу пошевелить пальцами, понимаю, что мои руки лежат по бокам, и я все еще одет, потому что чувствую шероховатость джинсов на ладонях. Пытаюсь дотронуться до лица, но не успеваю, потому что руки останавливаются, когда мои локти ударяются о что-то твердое.

Открываю глаза и вижу, что размытые линии, которые видел вначале, — это металлические прутья. Дыхание учащается, когда я понимаю, где именно нахожусь — в ямах.

Лучше всего их описать так: они напоминают неглубокие могилы в центре бетонного пола. Я видел, как отец клал сюда людей, а потом их запирали сверху решетками. Здесь нет места для движения, не говоря уже о возможности побега.

Я поворачиваю голову из стороны в сторону и вижу оба бетонных бока всего в нескольких дюймах от своего лица. Тесное пространство прижимает мои плечи и руки к бокам. Пульс учащается, я перемещаю руки на пояс и пытаюсь поднять их вверх по животу и груди, чтобы понять, насколько я могу двигаться. Я не могу поднять их выше пояса, когда пытаюсь согнуть руки в локтях, их останавливают бетонные стены.

Я пытаюсь успокоить свое неровное дыхание.

— Не паникуй, — говорю я себе. Они не убьют меня. Это им не выгодно.