Мы входим в дом и пробираемся сквозь толпу людей. Здесь полно народу. С помощью социальных сетей в наши дни можно заполнить большой дом за считанные минуты. Это продолжается уже несколько часов. Повсюду валяются пустые банки из-под пива и разбитые бутылки. Люди целуются в коридорах и практически трахаются на любой поверхности, которую могут найти.

По всему дому гремит «ARMY OF ME» группы In This Moment. Свет приглушен, включены стробоскопы, и создается впечатление, что я постоянно моргаю.

Мы идем на кухню, где каждый берет себе по банке, а затем направляемся к задней части дома. Выйдя на улицу, я делаю глоток пива, когда замечаю ее. Последние несколько часов я наблюдал за ней через фейковый аккаунт в соц. сети. Так я узнал, что она здесь.

Она в бассейне на плечах у какого-то парня, и моя рука крепче сжимает пивную банку. Только белые треугольники прикрывают ее пышные сиськи. Ее темные волосы намокли, и прилипают к спине, шее и плечам. Парень хватает ее за руки и уходит под воду, держа ее голову на поверхности, она едва успевает удержаться на его плечах, как он всплывает и скидывает ее.

Звук ее приземления на спину заставляет всех вздрогнуть, а некоторых рассмеяться.

Задыхаясь, она выныривает на поверхность, откидывает волосы с лица и моргает.

— Ты в порядке? — спросил он, подплывая к ней.

Она кивает, смеясь.

— Да. — Мне не нужно видеть ее, чтобы понять, она пьяна. Я видел ее сообщения сегодня вечером. Это было нетрудно определить по тому, как она неправильно произносит слова, как будто у нее невнятная речь. Я проклинаю себя за то, что не приехал раньше, но мне нужно было поговорить с отцом. Его представление о срочности отличается от моего. Это могло подождать. В моем мире все, что касается ее, стоит на первом месте.

— Ты уверена? Мне показалось, что это было больно. — Он продолжает, хватая ее за руку и притягивая к себе.

Я делаю шаг вперед, но Хейдин хватает меня за футболку, чтобы остановить.

— Не сейчас, чувак, — он бормочет под нос так, что слышу только я.

Эштин Лейн Прайс принадлежит мне. Просто она еще не знает об этом. И как только я сделаю ее своей, об этом узнает не только она, но и весь мир.

Она отталкивается от него и уходит под воду. Когда ее голова снова всплывает, она уже у лестницы. На улице темно, но фонарь на заднем дворике освещает территорию вместе с подсветкой бассейна, и все видно, как будто сейчас полдень.

Она медленно поднимается по лестнице, держась одной рукой за перила, а другой откидывая волосы с великолепного лица. Вода стекает по изгибам ее тела, и мне хочется облизать каждый его сантиметр. Низ купальника почти не прикрывает ее попку, ничего не оставляя для воображения. Я уже видел ее голой. Видел, как она раздевается и заползает в постель, когда думает, что одна.

Смотрел, как она спит, и трогал ее лицо, надеясь, что ей снюсь я. Я — мужчина, одержимый женщиной, которую не смог заполучить. Кто-то назовет это жутким или жалким. Я называю это преданностью.

Подойдя к столу, она берет розовое пляжное полотенце и выжимает свои длинные темные волосы. Затем начинает вытирать ноги, живот и грудь. Маленькое бикини, которое она носит, заставляет меня напрягаться и ревновать. Когда она станет моей, она будет в моих руках, с моим именем, вырезанным на ее коже. И тогда меня не будет волновать отсутствие на ней одежды. Я буду показывать ее всем, кто захочет на нее посмотреть.

До тех пор, будь моя воля, я держал бы ее в подвале на цепи. Сейчас я вижу, что все парни положили глаз на ее задницу. Включая Хейдина.

Я шлепнул его по груди, и он только хихикнул, потягивая свое пиво.

— Мы все знаем, что она будет твоей, Сэинт, — пробормотал он.

Обернув полотенце вокруг плеч, она отворачивается от стола и идет в нашу сторону. Подняв глаза от мобильника в руке, она замечает нас. Остановившись, одаривает меня пьяной улыбкой, а затем опускает глаза на крыльцо. Мне нравится, что она невинна, потому что я не могу дождаться, когда смогу испортить ее.

— Привет, ребята, — тихо говорит она, глядя на нас сквозь мокрые ресницы.

— Как дела, малышка? — спрашивает Хейдин, опуская глаза на ее обнаженную грудь, которую не прикрывает полотенце.

Я не против того, чтобы он смотрел. Я просто хочу быть тем, кто покажет ее. Хочу связать ее здесь, на виду у всех, и предложить ему. На моих условиях. На моих требованиях. Хочу видеть, как она умоляет меня позволить ему раздеть ее. Это плохо, знаю. Ревновать к другим мужчинам, которые смотрят на нее, и в то же время хотеть поделиться ею. Могу объяснить это только тем, что чувствую любовь и ненависть. И то, и другое очень сильно. Я хочу контролировать что и когда она чувствует.

— Не очень. А у тебя? — Она облизывает губы, и мой уже твердый член напоминает мне о том, как сильно я хочу почувствовать, как они будут обхватывать меня.