— Харт, — отвечаю я, и он проверяет свой планшет.

— Расстегните молнию на сумке, — приказывает он.

Я поворачиваюсь лицом к Кэштону и расстегиваю молнию на сумке, которую он несет для меня. Стопки пачек стодолларовых купюр — это все, что можно увидеть. Важно то, что находится под ними. Я застегиваю молнию, когда он встает и отходит в сторону.

— Удачи, мистер Харт.

Я отрывисто киваю ему, когда лифт открывается, и мы заходим внутрь.

— Эта хрень тяжелая, блин. — Он бросает сумку к ногам и начинает подпрыгивать вверх-вниз, жуя жвачку. Он не только чертовски возбужден, но и наглотался энергетических напитков, потому что не спал уже больше суток.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он кивает.

Лифт дзинькает, и двери раздвигаются. Играет тихая музыка, и мы входим в большую круглую комнату, расположенную на верхнем уровне яхты. Не сомневаюсь, что днем отсюда открывается великолепный вид, но сейчас все стекло только подчеркивает темноту ночи.

Слева — барная стойка с шестью стульями. Один из барменов смотрит на меня, и я вижу слабую улыбку в уголках его губ.

Справа — зона отдыха с двумя диванами и креслом. На стене висят шесть телевизоров, на которых в данный момент транслируют покер с разных концов мира. Лорд, устраивающий эту вечеринку, — известный игрок. Неважен размер ставок, он всегда в игре. О его частных мероприятиях говорят во всем мире, и мы в том числе.

Ковер — безупречно белый, с насыщенными коричневыми и золотыми акцентами. Богатство всегда бросается в глаза. Я так много времени провел в «Карнаже», что забыл, не все сделано из бетона и кандалов.

Справа от меня, рядом с зоной отдыха, находится кассир. За стеклянной витриной стоит молодая брюнетка. Она смотрит на меня и улыбается.

— Вы собираетесь играть, мистер Харт? — Охранник, проверявший мое имя и сумку, очевидно, сообщил им, что мы подходим.

— Да, — отвечаю я, и она смотрит мимо меня, улыбаясь Кэштону. Поворачиваюсь, чтобы взглянуть на него, и его глаза останавливаются на ее сиськах, обтянутых черным корсетом.

— Сколько хотите, сэр? — спрашивает она.

— Один миллион, пожалуйста. — Начнем с этого и посмотрим, к чему все приведет.

Через два часа я потерял триста тысяч. Человек, сидящий справа от меня, поднял более миллиона, а у того, кто сидит слева, я почти уверен, случится сердечный приступ. Он обильно потеет и тяжело дышит, поглощает рюмку за рюмкой, чтобы не обращать внимания на то, что за последний год потерял свое огромное состояние. Но дело даже не в его потере.

Вот уже двенадцать месяцев он роет себе яму все глубже и глубже, и уже долгое время должен крупную сумму тем, кто устал ждать. Вот почему я здесь.

Азартные игроки становятся жадными. Им никогда не бывает достаточно. Я не очень люблю азартные игры, но понимаю. Хочется больше... власти, богатства, кисок. Есть ли такая вещь, как слишком много? Мне так не кажется.

Мужчина справа от меня смеется, выигрывая очередную партию.

— Ну, ребята, это было весело. — Он встает из-за стола, забирает свой выигрыш и уходит.

Целый час он был слишком занят потерей и не обращал на меня внимания. На мои знаки, на мои тики. Он должен винить только себя.

Как Лорды, мы обучены лгать и обманывать, чтобы победить. Поэтому, заставив его поверить, что у меня три королевы, когда на столе уже лежат две шестерки, я получаю лучший фулл-хаус.

В комнате становится жутко тихо, все наблюдают за происходящим. Он делает глубокий вдох и бросает свои карты на стол, складывая их.

Я кладу свои, и он вскакивает на ноги, шлепая руками по войлоку.

— Какого черта? — кричит он. — Ты заставил меня поверить, что у тебя выигрышная рука.

Это не так.

Сажусь обратно на свое место, а он бежит к бару и берет еще один напиток. Я жду, когда он вернется. Потому что отчаявшийся человек — предсказуемый.

Кэштон по-прежнему стоит позади меня, у его ног лежит моя сумка. Я не делаю никаких движений, чтобы встать. Дилер терпеливо ждет, наблюдая за тем, как мужчина выпивает еще одну порцию. Он знает, что тот вернется и попросит меня сыграть с ним еще раз. Я задел его самолюбие. Выставил его дураком перед друзьями и коллегами.

— Все на выход, — командует он со стойки бара, и я прячу улыбку, делая глоток бурбона.

Восемь человек выходят сами, вместе с двумя официантками и кассиром. Я отодвигаю стул и встаю, застегивая пиджак.

— Не ты. — Он показывает на меня.

— На сегодня с меня хватит, — говорю я, выходя из-за стола.

— Еще одна игра. Три миллиона. — Его взгляд падает на мою сумку, которую держит Кэштон, облизывая губы. Он голоден. В отчаянии. Ему был дан срок, и он его потратил в пустую.

Я быстро оглядываюсь по сторонам. Хейдин все еще у бара, смотрит на меня. Адам стоит у выхода, скрестив руки на груди, и кивает мне. Он закрыл дверь, а Кэш остался позади меня.