Я считаю в уме, чтобы отвлечься, осознавая, что паническая атака не приведет ни к чему хорошему. Возможно, я просто умру.

Когда досчитываю до сорока пяти, вода уходит, я опускаю голову, пытаясь расслабиться, и открываю глаза, быстро моргая, потому что вода покрывает мое лицо и ресницы. Она обжигает, и кажется, что это соленая вода. Она плотнее пресной, сильнее сковывая человека. Еще одно испытание.

Я замерзаю. Мое тело неконтролируемо дрожит, а одежда как будто уменьшилась в размерах. Из-за соленой воды ткань как будто сжимается, а дополнительный вес прижимает меня к бетонному полу. Не то чтобы я мог пошевелиться.

Горло жжет, как и глаза, а грудь такая тяжелая, что трудно дышать. Зубы стучат так сильно, что болят. Голова падает набок, и я, моргая, смотрю на бетонную стену. Сколько раз, по словам парня, это происходит? Три? Не знаю, смогу ли пережить еще один. Я бы не сказал, что мне уже страшно, просто хочется спать. Это из-за дерьма, которое они мне дали? Или из-за холодной воды?

Вот что делает с вами гипотермия. Замедляет сердцебиение, а тело немеет.

— Не теряй сознание. — Я снова слышу этот голос.

Я моргаю тяжелыми глазами, пытаясь говорить, но не уверен, что что-то выходит.

— Через минуту будет еще одна волна. — Он продолжает. — Она поднимется выше. Ты вообще не сможешь дышать. Так что сделай несколько глубоких вдохов и приготовься.

— Почему... — Я облизываю онемевшие губы. — Ты мне помогаешь?

— Скажем так, однажды мне может понадобиться услуга.

Я поворачиваю голову так, что снова смотрю вверх через решетку, и его слова заставляют меня рассмеяться. Или я начинаю бредить.

— Пять секунд, — предупреждает он.

Я моргаю. Мои горящие глаза такие тяжелые.

— Две секунды.

Делаю дрожащий вдох, в ушах раздается громкий звук. Подсознательно, я чувствую опасность, но не знаю, от чего. Затем холодный порыв воздуха ударяет по моей мокрой одежде, и я не успеваю ее почувствовать. Вода. На этот раз она поднимается быстрее. А ещё она холодная словно лёд.

Я делаю глубокий вдох, когда вода полностью покрывает мое лицо. Я не могу пошевелиться. Это слишком тяжело, а мое тело слишком ослабленно. Так холодно, что сначала кажется, будто я горю, а затем наступает холод.

Не в состоянии поднять голову, открываю глаза, они горят, но я вижу решетку. Я на границе жизни и смерти. Как будто мне снова пять, я в ванне, а мамины руки на моей груди удерживают меня под водой. Я бился и брыкался изо всех сил, но был слишком слаб, чтобы остановить ее.

Она кричала, но я не мог понять, что она говорит. Только видел, как двигался ее рот, как она плакала, слёзы капали в воду, в которой она топила меня. Отец услышал суматоху, оттолкнул ее в сторону и вытащил меня. Больше я ее не видел и не спрашивал о ней. Она не хотела видеть меня, а отец не хотел потерять своего единственного сына. Не потому, что любил меня, а потому что ему нужен наследник, когда Лорды решат, что пора передать «Карнаж».

Только поэтому я до сих пор жив. Я медленно моргаю, горло жжет, когда вижу, как вода выплескивается за края ямы, в которой я заперт.

Глаза закрываются, и я выгибаю шею, пытаясь отдышаться. Мое тело борется с замкнутым пространством, прижимаясь к прутьям. Раскачиваюсь взад-вперед, надеясь выплеснуть воду, чтобы можно было дышать, но она как будто продолжает заполнять меня.

Не в силах больше терпеть, я раздвигаю губы и пытаюсь дышать, сглатывая. Боль взрывается в груди. От нее тело непроизвольно дергается. Паника заставляет меня снова попытаться вздохнуть, и я глотаю еще больше соленой воды. Я почти уверен, что у меня начались судороги от резких движений, которые тело совершает само по себе.

Утонуть всегда было моим самым большим страхом, и Лорды решили использовать это против меня. Теперь я могу только смириться с этим.

В момент, когда я решил, что умру в этой яме, воду высасывают, я начинаю кашлять, задыхаясь от холодного воздуха, который обжигает горло. Слышу громкий звук расстегивающихся замков и скрежет металла, затем решетки исчезают, и меня хватают за руки, выдергивая из ямы и переворачивают на живот.

Рука бьет меня по спине, я бьюсь в конвульсиях, лежа на холодном, бетонном полу. Руки повсюду... тянут и тянут. С меня сдирают мокрую одежду.

— Молодец, сынок. — Слышу я голос отца сквозь свой кашель и вздохи. — Я знал, что ты сможешь.

Я отстраняюсь от него, но падаю на лицо. Подняв тяжелые веки, вижу свисающую в углу фигуру. У него темные волосы, спадающие на лоб. Он голый и весь в грязи. Он висит, держась за скованные наручниками запястья над головой. Глаза закрыты. Не знаю, помогал ли он мне, или это мой разум играл со мной. Но его глаза открываются и встречаются с моими, прежде чем я теряю сознание.

Сэинт

Посвящение

Преданность

Третий год обучения в университете Баррингтона