Она сглатывает и закрывает свои тяжелые глаза, заставляя еще одну слезу упасть. Когда она поднимает на меня взгляд, я глажу ее по щеке, и она отстраняется, садится и вжимается спиной в изголовье кровати.

Я тоже сажусь и беру ее лицо обеими руками, не позволяя ей отстраниться.

— Я люблю тебя, Эш.

— Нет, — хнычет она, осторожно качая головой. Ее нижняя губа начинает дрожать, когда она делает глубокий вдох. Она еще не полностью пришла в себя. Наркотик все еще находится в ее организме, поэтому еще несколько часов будет влиять на ее эмоции. К тому же, учитывая, какой у нее был день...

— Да. — Я киваю. — Я был влюблен в тебя. — Она фыркает, и я провожу большим пальцем по ее приоткрытым губам. — И когда мне придется выбирать — оставить тебя или отпустить — я скорее причиню тебе боль, чем проживу жизнь без тебя.

В ее широко раскрытых глазах накапливаются слезы, а затем они проливаются сквозь нижние ресницы и падают на лицо. Она не обязана любить меня. Мне не нужно такое признание с ее стороны.

Я знаю, что это делает меня ублюдком. Злодеем в ее истории. Звучит так, будто я бессердечный и холодный. Может быть, так оно и есть, но мне на это наплевать.

Отпустив ее лицо, я встаю с кровати и подхожу к краю, на котором она сидит.

— Пойдем, милая. — Я поднимаю ее на руки и удивляюсь, что она не сопротивляется. Вместо этого она зарывается головой в мою футболку, и ее плач наполняет комнату, пока я несу ее в ванную. Я собираюсь искупать мою девочку. Удалю с ее лица клей от скотча и отмою тело от смирительной рубашки. Потом положу ее обратно в свою кровать, где она останется до конца своих дней.

Эштин

Прошло два дня с тех пор, как Хейдин придушил меня и помог Сэинту поместить меня в смирительную рубашку, чтобы он поставил на мне клеймо.

Я проснулась через несколько часов в его спальне, голая и сонная. Много плакала. Затем Сэинт отнёс меня в ванну. Пока он купал меня, объяснил, что Хейдин вырубил меня, а Девин наложил крем и повязку. Он снял ее на время купания, а потом наложил новую. Сейчас на мне свежая повязка. Я не видела клеймо и не хочу видеть.

Они заклеймили меня. Часть меня больше ничего не чувствует. Моя семья мертва, жизнь просто... ушла. Что еще мне остается?

Перевернувшись на кровати Сэинта, я смотрю на пустое место рядом с собой. Когда я проснулась утром, его здесь не было. Такое случается не в первый раз, но он не оставил мне никакой информации о том, где он находится, а телефона у меня нет. Мой сломался, когда его опустили в вазу с цветами, и что-то мне подсказывает, что новый я уже не куплю. Все, с кем мне разрешено разговаривать, находятся здесь. Зачем мне связь с внешним миром? Я мертва.

Стук в дверь заставляет меня сесть, я вздрагиваю, когда повязка натягивает кожу над клеймом.

— Да? — спрашиваю я, и мой голос срывается. Последние два дня я почти ничего не говорила. Сэинт продолжает кормить меня обезболивающими таблетками, от которых я либо сплю, либо дремлю. Предыдущие две ночи он купал меня, приносил еду и держал в постели. Говорит, что мне нужно расслабиться и дать клейму зажить. Девин заходит проведать меня и меняет повязку. Моя шея выглядит лучше и больше не нуждается в перевязке.

Дверь открывается, и мой пульс учащается, когда я вижу отца Сэинта. Его зеленые глаза осматривают комнату, как будто он ищет своего сына. Когда он видит, что я одна, его холодный взгляд встречается с моим.

— Твоё присутствие необходимо.

Волосы на моей шее встают дыбом от его слов.

— Для чего?

— Для сеанса, — отвечает он.

Я вздыхаю с раздражением. Думала, с этим покончено.

— Да, хорошо. Только... мне нужно одеться. — Я запинаюсь, пытаясь объяснить, что я голая и в кровати его сына. Он же не знает, что мы трахаемся. Он видел, как Сэинт лишил меня девственности.

Он кивает.

— Она ждет тебя в подвале. — Дверь закрывается, а я хмурюсь.

Какого хрена мне нужно идти в подвал? Было бы проще, если бы она просто пришла ко мне.

Сбросив одеяло, иду в туалет и беру кусок тоста, который Джесси принесла мне раньше с завтраком. До сих пор я к нему не притрагивалась. Может быть, стоит что-нибудь съесть. Кто знает, как долго она будет заставлять меня слушать ее надоедливый голос?

Одеваюсь, накидываю футболку и пару спортивных штанов Сэинта. Такая одежда меньше всего натирает клеймо. Надев носки и теннисные туфли, я собираю волосы в пучок и выхожу из комнаты.

Знаете, как бывает, когда встаешь слишком быстро, и голова кружится? Вот так я себя чувствую. Не знаю, из-за чего — из-за отсутствия еды или из-за того, что Сэинт дал мне обезболивающую таблетку в три часа ночи, но, в любом случае, я чувствую себя слабой и уставшей. После сеанса собираюсь снова залезть в постель.