Опять хмурюсь. Какого хрена она беспокоится об этом дерьме? Но ее вопрос заставляет меня задуматься... Я не принимала противозачаточные средства с тех пор, как оказалась здесь.

— Сомневаюсь, что Сэинт будет рад, если кто-то из остальных тебя обрюхатит. — Продолжает она.

— О, нет, этого не случится. — Я качаю головой.

Она наклоняет свою в сторону.

— И почему же?

— Они... — Я осекаюсь, не желая заканчивать фразу.

— Понятно. — Она что-то записывает в свой блокнот. — Они не трахают тебя вагинально.

Почему это звучит более вульгарно, чем все, что когда-либо говорил мне Сэинт? Склоняю голову, отказываясь что-либо говорить на это, и избегаю зрительного контакта. Если бы моя мама знала, что я позволила братьям Спейд сделать со мной, ей было бы очень стыдно.

— Можешь ли ты сказать, что Кэштон и Хейдин тебе дороги так же, как и Сэинт?

— Что это за сеанс? — спрашиваю я, защищаясь.

— Просто кажется, что они готовы рисковать жизнью ради тебя, и я пытаюсь понять, почему. — Она положила наманикюренный ноготь на подбородок. — Это не может быть просто секс. У Кэштона и Хейдина есть свои собственные избранницы. Мне интересно, что ты предлагаешь им такого, чего они не могут получить в другом месте.

Я смотрю на нее, пытаясь понять, к чему она клонит. Она спрашивает меня или их? Она знает, что они ни черта ей не скажут. Поэтому думаю, что она считает меня самым слабым звеном. Семья недавно погибла, а я только что получила клеймо. Новая жертва «Карнажа». Она думает, что я пролью на них информацию. Скорее всего, это их отцы хотят знать, а я отказываюсь им это давать. Я не стукачка. И что бы они мне ни сделали, эти парни — все, что у меня осталось. Знаю, что, если бы сегодня что-то случилось с Сэинтом, Хейдин и Кэштон никогда бы меня не бросили.

Скрещиваю руки на груди и откидываюсь на спинку кресла. Холодный металл заставляет меня дрожать даже через рубашку.

— Покажи ей. — Зовет она.

Хмурюсь, оглядываясь по сторонам.

— Что показать? — С кем она разговаривает? Поднявшись на ноги, я поворачиваюсь и смотрю на двустороннее зеркало.

Только тут я понимаю, что оно кажется черным, потому что в другой комнате выключен свет. Он включается, освещая пространство, и я вижу человека, подвешенного к потолку. Его руки скованы над головой наручниками, прикрепленными к цепи. Он без рубашки, но его джинсы сидят низко на бедрах, демонстрируя пресс и глубокий V. Его тело растянуто, а сам он плавно раскачивается вперед-назад, ботинки волочатся по бетонному полу.

Его мускулистое тело напряжено. По его рукам стекает кровь от наручников, голая грудь покрыта потом, а от белых наклеек на животе тянутся провода к аппарату, стоящему на роликовой тележке рядом с ним. На голову накинут черный капюшон, скрывающий лицо, но хорошо виден герб Лордов, выбитый на его правом бедре.

Открывается дверь в противоположную комнату, и входит новый человек в черном плаще и маске Лорда. Я кладу руки на стекло.

— Кто это? — спрашиваю я, нервно облизывая губы.

Она не отвечает.

Мое дыхание учащается, когда человек в маске останавливается у аппарата и щелкает выключателем.

— Готов к сеансу? — Я слышу, как он обращается к человеку в капюшоне.

Тот не двигается и не отвечает. Он либо отключился, либо ему заткнули рот.

— Давай на этот раз покруче. Мне кажется, в прошлый раз было слишком легко. — Он поворачивает ручку, свет тускнеет, висящий человек начинает трястись, его ноги бьются, мышцы напрягаются, и я понимаю, что липучки на его теле бьют током.

— Стоп! — говорю я, хлопая руками по стеклу. — Что он делает? — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на женщину. — Почему он это делает?

— Действия имеют последствия, Эштин.

О чем она, черт возьми, говорит? Поворачиваюсь назад, чтобы посмотреть в двустороннее зеркало, и он выключает аппарат. Мужчина обвис в наручниках. Его грудь быстро поднимается и опускается, когда он тяжело дышит в капюшон. Его пресс напрягается, когда он продолжает раскачиваться вперед-назад.

Человек в маске Лорда снова включает аппарат — на этот раз сильнее — и тело мужчины бьется в судорогах. Я стучу кулаками по стеклу.

— Остановитесь. Остановитесь. Вы убьете его.

Человек в маске Лорда смеется, и я знаю, что он меня слышит. Хейдин сказал, что они могут слышать меня, но не видеть, когда нашел меня здесь.

— Ты ведь не знаешь, заслуживает ли этот человек наказания? — спрашивает она, напоминая, что я не одна.

Я не отвечаю. Лорды никогда не задают вопросов. Если они решают, что ты не заслуживаешь того, что Лорды тебе дали, у тебя забирают это. Ты никогда не будешь невиновен, пока вина не будет доказана.

Лорд бьет висящего человека по спине, и это заставило его крутануться в цепях. Я вижу, что на его спине тоже есть белые пятна от липучек, но это еще не все. На загорелой коже появились красные следы. Его били кнутом.

— За что? — Я снова встаю перед ней и требую. — Почему ты заставляешь меня смотреть на это? Зачем ты вообще хотела меня видеть?