— Ты просто не хочешь потерять свою игрушку.

Его рука опускается к моему горлу, и хватка сжимается, ограничивая доступ воздуха. Он тянет меня к себе. Мои губы приоткрываются, когда я вижу, как его глаза становятся холодными, вызывая дрожь по позвоночнику.

— Дорогая, я был с тобой помягче. Но скоро все изменится. — Отпустив шею, я кашляю, когда он наклоняется, берет полотенце и продолжает вытирать меня.

Смотрю на себя в зеркало, стоящее напротив раковины. Вся в синяках от Тайсона и Майлза. От удушения, пощечин и удерживания. Чувствую себя такой же пустой, как и выгляжу.

Он отбрасывает полотенце в сторону и запускает руку в мои волосы, крепко сжимая их. Затем открывает дверь ванной и заталкивает меня в свою комнату.

Я спотыкаюсь и останавливаюсь, когда вижу, что у окна стоит уменьшенная копия больничной койки, а сверху на ней лежит что-то, напоминающее халат. Я поворачиваюсь лицом к нему.

— Сэинт.

— Прости, милая. — Он протягивает руку и проводит по моей щеке. — Но я сделаю все, что нужно, чтобы спасти тебя.

— Что? — Мой голос дрожит из-за комка в горле.

Он смотрит поверх моей головы и кивает, подавая кому-то знак. Прежде чем я успеваю отреагировать, рука обхватывает мою шею сзади. Я тянусь к ней, и ногти впиваются в мускулистую руку, лишающую меня воздуха.

Меня поднимают на ноги, и я бьюсь и извиваюсь, когда меня поворачивают к двуспальной кровати. Они падают на нее, я под ними. Свободная рука закрывает мне рот и лицо, зажимает нос.

Я бьюсь, пытаясь сбросить их, но они слишком тяжелые, душат меня.

— Прости меня, малышка. — Слышу я в ухе знакомый голос. — Я всегда думал, что ты достойна лучшего.

Мои легкие горят, слезы катятся из глаз, а рука сжимает простыни. Я пытаюсь уползти, но не могу никуда деться. Мои ноги пинают лишь воздух, когда кто-то ложится на меня сверху.

Мое тело непроизвольно дергается, в попытке сделать вздох. Точки начинают плясать перед глазами. Во рту появляется мыльный привкус. Мои конечности становятся тяжелыми, тело отказывается от борьбы и сдается.

— Вот так, Эш, — мягко говорит Хейдин. — Хорошая девочка. Просто расслабься, малышка.

Я пытаюсь дышать, но все, что получается, — это присосать его большую руку к моему мокрому лицу.

Хейдин переворачивается на спину. Я думаю, что он собирается отпустить меня, но вместо этого он обхватывает своими обтянутыми джинсами бедрами мои ноги, фиксируя их.

Я смотрю в потолок, в то время как его рука плотно обхватывает мою шею, теперь он держит меня в более удобном положении, как змея, а его рука по-прежнему закрывает мое лицо.

Мои тяжелые руки начинает покалывать, и они падают по бокам. Мое тело опускается на мускулистое тело, лежащее подо мной. Свежие слезы катятся по лицу, прежде чем я закрываю глаза. Успокаиваюсь, принимая свою судьбу. Может быть, Сэинт так и задумал. Убить меня лично.

Сэинт

Хейдин выскальзывает из-под нее, и голова Эштин падает набок. Ее глаза открыты, но расфокусированы, и она рвано дышит.

— Ты мог бы дать ей успокоительное. — Предлагает Хейдин.

Качаю головой. Я знаю наших отцов...

— Они захотят, чтобы она была в сознании. — Я знал, что она никогда не согласится на то, что я должен сделать. Я должен был заставить ее. Это единственный выход. Я обещал, после того, что она увидела, никогда не причинять ей вреда. Не думал, что так скоро нарушу это обещание.

Подхватив тяжелую смирительную рубашку, которую принесла Джесси, подхожу к ней, она лежит почти без сознания.

— Помоги мне одеть ее.

Мы продеваем ее руки в передние рукава, и он прыгает на кровать, чтобы встать на колени позади нее. Мы усаживаем ее и фиксируем руки вокруг груди. Она задыхается, все еще пытаясь дышать, но ее тело не сопротивляется нам. Я не хотел причинять ей боль. Знал, что как только Эштин увидит смирительную рубашку, она вспомнит, что случилось с женщиной, которую привел муж. То, что Хейдин придушил ее, лучше, чем сломанные кости. Они слишком долго заживают. К тому же ей и так предстоит долгий путь к выздоровлению, душевному и физическому. Она потеряла всю свою семью за один день. Она думает, что я — все, что у нее осталось, и я собираюсь доказать, что я здесь не для того, чтобы ее спасать.

— Готово, — констатирует Хейдин, закончив застегивать все ремни сзади. Он встает с кровати, а я осматриваю ее.

Смирительные рубашки, которые использует «Карнаж», сделаны из самого прочного материала — парусина или утиная кожа. Они не предназначены для того, чтобы защищать тех, кто их носит, от самих себя. Наши предназначены для мучений. Внутри — рогожа, позволяющая свести пленников с ума. Чем больше вы будете бороться, тем больнее будет.

У нас они разных размеров. Мне прислали самый маленький, и я проследил, чтобы мы надели его как можно туже. Если оставить его свободным, это не пойдет ей на пользу.