Просыпаюсь, и с моих губ срывается стон. Перевернувшись на бок, подношу руки к лицу и закрываю глаза, чтобы заслониться от яркого света. Когда это не помогает, хватаю мягкое пушистое одеяло, натягиваю его на лицо и расслабляюсь на удобном матрасе.

Глаза мгновенно открываются, и, резко втягивая воздух, я поднимаюсь, сбрасывая с себя одеяло.

Я не спала, была привязана к столу, а маска... он что-то надел мне на лицо. Мои руки снова поднимаются к лицу, и пальцы быстро пробегают по коже, ощущая порезы или боль, которая подскажет мне, не сломано ли что-нибудь.

Руки опускаются по бокам, и я делаю глубокий вдох, но моя легкость быстро сменяется паникой, когда я чувствую что-то на животе.

Откидываю одеяло и вижу, что я голая. Клеймо 666, покрывающее мою тазовую кость, выставлено на всеобщее обозрение. На работе я всегда закрывала его тоналкой, а дома смывала, когда принимала душ.

Но не это заставляет мое сердце учащенно биться. Нет, это маленькая белая повязка на моем правом бедре, заклеенная липкой лентой. Когда я сижу, она стягивает мне кожу.

Чуть не падаю с кровати — ноги трясутся, в голове туман, а комната вращается, отчего у меня кружится голова.

Что за хрень? Они накачали меня наркотиками, которые все еще в моем организме?

Мне удается добраться до двойных дверей справа, распахнуть их и увидеть ванную комнату, я надеялась на это.

Подбежав к длинному зеркалу, расположенному вдоль умывальников, оглядываю свое тело и вижу, что это единственное отличие с последнего момента, который я помню. Кроме бинта, обмотанного вокруг предплечья правой руки. Срываю его и вижу дырку от капельницы и небольшой синяк, который уже начал формироваться. Что, черт возьми, произошло?

У меня синяки по всей верхней части груди, на бедрах, запястьях и ногах от кожаных ремней фиксаторов. Колени поцарапаны и покрыты засохшей кровью — я стояла на коленях рядом с Джеймсом.

Трясущимися руками тянусь вниз и подцепляю уголок клейкой ленты, в попытке снять. Хнычу, когда лента тянет кожу. У меня течет из носа и слезы застилают глаза, когда мне наконец удается. Трясущимися руками отрываю ее сверху, затем с обеих сторон и снизу.

Закрыв глаза, делаю дрожащий вдох, и окончательно снимаю повязку. Моя кожа красная и раздраженная. На ней несколько швов. Это устройство слежения. Я видела такое. В «Карнаже».

Мое сердце замирает. Задыхаюсь от рыданий, колени грозят подкоситься. Я провела последние четыре года, убегая от жизни, которая, как я знала, убьет меня.

Этого не может быть. Это кошмар, и я должна от него проснуться.

Дрожащими руками хочу потрогать устройство, но останавливаю себя, не в силах принять то, что вижу.

— Нет... — Открывающаяся дверь заставляет меня вскинуть голову. Поворачиваюсь лицом к дверному проему, и весь воздух покидает мои легкие, когда вижу бело-черную маску, стоящую теперь в ванной.

Трясу головой, слезы жгут глаза.

Этого не может быть. У меня галлюцинации. Наркотики, которые дала мне Сэди, испортили мне настроение. Мне снится кошмар. Я словила «bad trip». Может быть, я умерла, меня затащили в ад, и так можно прожить вечность. (Примечание переводчика: bad trip — негативный опыт употребления наркотиков.)

Человек в маске медленно идет ко мне, как будто у него впереди целый день. Я остаюсь на месте, не в силах ни дышать, ни тем более бежать.

В дверном проеме спальни вижу другого парня, стоящего за ним. Это они. Хейдин и Кэштон нашли меня. Они притащили меня сюда, чтобы заставить заплатить за убийство их брата. Я этого не хотела. Достаточно было просто ранить его, чтобы дать мне фору. Они должны знать, что я никогда не хотела причинить вред Сэинту. Это был мой единственный выход. Он сказал мне, что никогда не отпустит меня.

Ближайший ко мне человек останавливается. Поднимает руку и берется за нижнюю часть своей маски, медленно снимая ее, и свежие слезы проливаются, когда я вижу зеленые глаза.

— Н-нет. — Это ломаное слово едва слышно шепчут мои дрожащие губы.

Это хуже, чем я могла себе представить.

Призрак мужчины молчит, протягивая руку и проводя костяшками по моей мокрой щеке. От одного этого прикосновения я издаю стон. Дрожащие ноги подкашиваются, и я облокачиваюсь на стойку, хватаясь руками за края, чтобы удержаться на ногах. Я позволила ему трахнуть меня в клубе.

Мне не хватает воздуха, мое тело практически бьется в конвульсиях, когда я стою обнаженная перед самим дьяволом. Это должно быть ошибкой. Я провела месяцы, оплакивая его. Годы в попытках забыть и смириться с тем, что я сделала.

— Прошло много времени, милая. — Его голос выбивает из меня все остатки воздуха, и все, что я могу сделать, это смотреть на него слезящимися глазами. Он нежно обхватывает мое залитое слезами лицо, наклоняется ко мне и шепчет: — Добро пожаловать домой.

Сэинт

Эш смотрит на меня своими широко раскрытыми, полными слез глазами, стоя передо мной обнаженной. Черт, как же много времени прошло с того дня, когда она в меня стреляла. Эштин думала, что сможет убежать от меня и избежать наказания.