Наблюдаю, как ее тяжелые глаза закрываются, а тело расслабляется на кожаном столе. Нежно провожу татуированными костяшками пальцев по дорожкам от слез, скатившихся по некогда безупречному лицу.

Она в отключке. Опять. Когда она очнется в этот раз, мир, который она знала, перестанет существовать. Я так долго ждал этого дня. Честно говоря, я должен волноваться сильнее, чем сейчас.

Моя жена вернулась туда, где ей самое место. В мои руки.

Она выглядит так же, как я помню. Ее волосы немного темнее, но это не сильно изменило ее внешность. Опускаю взгляд, чтобы осмотреть ее обнаженное тело. То самое, которое когда-то принадлежало мне. Клеймо все еще на месте. Мне было неприятно ставить его, но я рад, что все эти годы оно напоминало ей обо мне каждый раз, когда она видела его.

Мои пальцы пробегают по ее твердым соскам. Я понизил температуру в этой комнате специально к ее появлению. Хотел, чтобы она была такой же холодной, как мое сердце. Должен признать, мне нравится, как выглядит ее новая сделанная грудь.

Подойдя к столу, хватаюсь за край и раздвигаю ее ноги — стол открывает ее для меня. Выше талии он цельный, но ее ноги пристегнуты по отдельности к раздвижным частям стола, именно по этой причине.

Дверь открывается, и я улыбаюсь врачу, который пришел помочь мне с тем, что я собираюсь с ней сделать. Девин приступает к работе, ставя ей капельницу. Она должна оставаться без сознания довольно долго. То, что я запланировал для нее, займет почти всю ночь.

Снимаю свою маску дьявола, кладу ее на стойку и хватаю раскладной стул. Опускаюсь на него, пробираюсь к столу и проскальзываю между ее раздвинутых ног. Ее киска широко раскрыта для меня.

Она позволила этому куску дерьма трахнуть ее, когда вернулась домой. Я наблюдал за этим по телефону. Я бы пришел раньше и остановил его, но не думал, что она действительно позволит ему прикоснуться к себе. Они уже несколько месяцев как расстались. Глупо с моей стороны было так думать. Она позволила совершенно незнакомому человеку трахнуть ее, так что, конечно, она собиралась отдать свою киску парню, с которым живет.

С этого момента и до конца ее жалкой несчастной жизни я буду выбирать, чей член будет ее трахать и как они будут ее использовать. Она моя и будет принадлежать мне до самой смерти.

— Она готова, сэр, — говорит мне Девин, приклеивая капельницу и глядя на меня.

Подкатываюсь ближе и протягиваю руку, чтобы взять все необходимое с тележки, стоящей рядом со мной, и улыбаюсь про себя. Когда ты проснешься, милая, ты будешь знать, где ты находишься и кто, блядь, тобой владеет.

Мы с Кэштоном выходим из ее спальни и идем по коридору, когда дверь Хейдина распахивается. В коридор выбегает маленькая рыжая девушка, даже не потрудившаяся закрыть за собой дверь. В одной руке у нее туфли на высоком каблуке и бюстгальтер, в другой — мобильный телефон. Ее большие, полные слез глаза встречаются с моими, а затем переходят на Кэштона.

— Ваш друг просто сумасшедший, — плачет она.

— Тебе следует быть осторожнее с теми, с кем идешь домой, — говорит ей Кэш.

Мой взгляд падает на ее белое клубное платье. Из порезов на шее течет кровь и впитывается в ткань. Она трясется, как лист на дереве. Ее колени в синяках, а на запястьях и лодыжках — натертости от веревки.

— Ты же сказала ему, что справишься, — напоминаю я ей. Эта женщина уже несколько месяцев пытается забраться в постель Хейдина. Он наконец-то уступил, и, похоже, это не соответствовало тому, что она хотела от него.

У каждого из нас есть свои демоны, и каждый позволяет им играть по-своему.

— Да пошел ты! — шипит она, пробегая мимо и впечатываясь плечами в нас обоих.

Кэштон оборачивается, чтобы посмотреть, как она выбегает из лифта и мчится вниз по лестнице, а я вхожу в спальню Хейдина. Она выглядит так, словно по ней прошелся торнадо: простыни сорваны, на полу валяется битое стекло. Несколько пустых бутылок из-под водки, и пахнет травой. Веревка все еще обмотана вокруг каждого столбика кровати и валяется на ковре. На тумбочке лежит нож, а с окон от пола до потолка, из которых виден лес, сорваны шторы.

Вздыхаю, проводя рукой по волосам.

Входит Кэштон и ворчит, глядя на эту сцену.

— Ты поступил правильно, — успокаивает он меня.

Хейдин не готов к возвращению Эштин. Ее уход оставил во рту неприятный привкус. Каждый из нас заплатил за ее свободу. Но Хейдину досталось больше всех, когда дело дошло до нашего «обучения».

Никто не покидает Карнаж. Никогда. Неважно, почему или как ты сюда попал. Если ты оказался здесь, ты здесь и умрешь. Нам пришлось выучить урок. Мы его никогда не забудем и передадим ей.

Кэштон хлопает меня по спине.

— Я позвоню Дэвиду. — Он достает свой мобильный, а я выхожу из комнаты Хейдина и иду по коридору к лифту.

Поднявшись на седьмой этаж, подхожу к открытой двери и слышу женский голос.

— Поговори со мной, Хейдин, — обращается психотерапевт к моему брату, когда я подхожу ближе.