Никто не хотел стоять с голой задницей на морозе. Когда я сняла тунику и холодный воздух коснулся моей груди, мне захотелось закричать. На таком морозе и соски недолго потерять – замерзнут и отвалятся. Я сняла штаны, ботинки и носки и опустилась в воду, пока остальные заканчивали раздеваться.

Меня уже давно не волновало, что мне придется выставить напоказ свое тело перед людьми, которые меня ненавидят. После того, как в купелях Сопротивления я позволила целой толпе мужчин и женщин смотреть, как Кэлум трахает меня, когда мы смывали с него кровь пещерного зверя. А обнажиться теперь, перед горсткой женщин, и вовсе не составило проблем.

Сзади ко мне подошли несколько женщин, они задержались напряженными взглядами на моем лице, но напряжение ослабло, и на лицах отразилось удовольствие, когда теплая вода коснулась их кожи, омыла их, согревая внутренности, расслабляя тела, которые, как часто казалось в дороге, больше никогда не познают тепла.

Нам повезло, что было мало снега. Он лишь слегка прикрывал землю, было неглубоко, а если снег и шел, то мело не сильно, а слегка. Но метели и снежные бури рано или поздно придут в эти края, и, задерживаясь, даже ненадолго, мы рисковали. Погода могла ухудшиться в любое время.

Снова появились оковы. Я погрузилась в воду как можно глубже, повернувшись спиной к другим меченым, и потянулась к каменному уступу, чтобы схватить один из кусков ткани, которые мертвецы разложили для нас, чтобы мы могли помыться. Да уж… до чего я докатилась – трупы раскладывают мне мочалки для купания. Лучше об этом не думать. Мыла не было, но теплая вода в какой-то степени компенсировала этот недостаток.

Я взяла импровизированную мочалку, погрузила ткань в воду, чтобы намочить, и вынула, намереваясь вымыть лицо. Краем глаза я увидела, как движутся ко мне Фэллон и Имельда, и на мгновение испытала благодарность за то, что из-за них я не буду чувствовать себя такой одинокой в купели, полной незнакомых людей.

Внезапно моих плеч коснулись чьи-то руки и крепко сжали их. Крикнуть я не успела. Не успела издать вообще ни звука, как меня погрузили под воду. Вода заливала мне легкие, пока я пыталась высвободиться. Из меня с трудом вырвался сдавленный звук, искаженный окружившей меня водой. Я билась, размахивая руками, и тогда одна из тех, кто держал меня, стукнула меня по ногам, и я упала, погрузившись еще глубже – так глубоко, что их ноги опустились мне на спину, удерживая меня под водой. Я дернулась, схватила одну за лодыжки – ту, что была ближе. Вода окрасилась в розовый цвет, когда я впилась ногтями в их голую кожу, раздирая плоть, борясь за жизнь.

И все же они не давали мне ни всплыть, ни подняться, удерживали меня под водой, прижав к камню в ожидании моей смерти. К голове прилила кровь, в легких горело от воды, у меня перехватило дыхание и закружилась голова.

Я попыталась ухватиться за силу зимы Калдриса, найти способ заморозить часть воды, но у меня ничего не вышло. Ничто не отреагировало на мою мольбу о помощи, когда я так остро нуждалась в ней и была в панике.

Я не могла сосредоточиться, даже холода не чувствовала, потому что вся горела.

И тогда я потянулась к другой части своей связи, погрузилась в нее и обернула золотую нить судьбы вокруг своей руки. Потянув ее к себе, я позволила панике пройти сквозь меня и потянулась к Калдрису. Я очень надеялась, что он где-то рядом, но знала, что времени у меня нет.

Мне уже было нечем дышать, в легких осталось совсем мало воздуха, и тратить его надо было разумно.

Я снова потянула за нашу связь, следуя по ней к армии мертвецов, ожидающих на другой стороне. Они выглядели странно – как пустые сосуды без души. Это было неправильно на уровне, который я объяснить не могла. Мне было противно прикасаться к ним, противно чувствовать их тени на себе.

Но я схватила одного, обмотала его золотой нитью нашей связи, представляя, как я дергаю ее и тяну в воду.

Над поверхностью кто-то закричал, и звук, приглушенный водой, казалось, ожег мне легкие. Сознание ускользало, но я держалась за связь, сосредоточившись на ней, отказываясь отпускать.

Я бы их всех похоронила.

Глаза у меня закрылись, отсекая реальность, и все вокруг погрузилось во тьму.

Мерцание звездного света исчезло. Остались только глубины чернильного мрака, подобных которым я никогда не видела. Не было ни единого солнечного лучика, ни света от огня костра. Я села, выпрямилась и оглянулась назад, пока мои руки цеплялись за какую-то гладкую поверхность, на которой я оказалась. Она ощущалась таким образом, будто была создана из ничего, вроде облаков в небе, и все же я не проваливалась и не падала вниз на землю, маячившую где-то подо мной.

– Кэлум? – позвала я, и мне показалось, что легкие у меня зажаты в тисках.

В груди не было ни дыхания, ни движения. Сердце замерло, тихо и неподвижно.