Он отвел мою голову, с прерывистым стоном вынимая член из тепла моего рта, и наконец соскользнул в воду между мной и уступом. Затем взял мое лицо в свои руки и впился своим ртом в мой. Он как будто поглотил меня, наши языки переплелись, и казалось, его совершенно не заботило, где у меня рот.

Развернув меня спиной к стене купели, он уложил мои локти на каменную поверхность и приподнял за талию. Отступил назад, чтобы я оказалась на плаву на поверхности воды, которая волнами омывала мне грудь и живот, а затем согнул в воздухе мои колени и положил ноги себе на плечи.

Ухватив меня ладонями за ягодицы, он поднял меня и придвинулся так, что его лицо оказалось у меня между бедер, затем он наклонился к моей киске. Когда он коснулся меня ртом, у меня перехватило дыхание. Губы у него горели жаром даже в горячей воде источника. Холодный воздух целовал мне груди и гладил соски, резко контрастируя с теплом, которым он наполнял меня, согревая внутри. Когда он уткнулся лицом между моих бедер и припал ко мне, как умирающий от жажды, тело у меня начало извиваться в экстазе.

Я чуть сдвинулась, локоть у меня соскользнул с уступа, и я почти погрузилась верхней частью тела обратно в воду. Едва удержавшись в последнюю минуту, я с трудом вздохнула.

– Лучше держись крепче, бестия. Похоже, ты скоро пустишься вскачь верхом на кое-ком, – протянул Холт, кивая на то место, за которым он наблюдал.

Он выдержал мой взгляд, и его шокирующе белые глаза пригвоздили меня к месту, когда Калдрис скользнул языком внутрь меня, а руку положил на лобок. Прикоснувшись пальцем к клитору, он исследовал его в поисках наиболее чувствительной точки, а когда нашел, мои ноги у него на плечах задрожали.

Мое внимание снова переключилось на него и на то, как он поднял брови. Даже когда половина его лица была скрыта от глаз, а сам он был поглощен, лаская языком мою киску, я чувствовала его раздражение.

Я не должна была обращать внимания на Охотника. Даже если меня и возбуждало, что он наслаждается зрелищем, наблюдая за тем, как его друг высасывает меня до капли.

– Кэлум, – пробормотала я, заметив, как что-то мелькнуло в темных глазах моей половины.

Он осторожно перевернул меня так, что мои груди оказались зажаты между телом и каменным уступом, шероховатая поверхность которого мягко царапала мне кожу. Он держал меня, обхватив руками бедра, приподняв тело из воды.

Ртом он снова припал к моей киске, продолжая ласки языком. Из-за того, что положение моего тела изменилось, его язык по-другому касался моего клитора, и я кувыркалась на грани оргазма и видела перед собой звезды.

Я закричала в экстазе, прижавшись щекой к камню, когда кончила прямо на лицо Кэлума. Он вознаградил меня, вылизав чуть не досуха, и отстранился только тогда, когда дыхание у меня успокоилось, а затем опустил мой зад в воду. Его член прижался к моему влагалищу, проникая внутрь, когда он зажал мне шею предплечьем и прижал спиной к своей груди. Он крепко держал меня в подвешенном состоянии в воде, пока двигал бедрами, проникая внутрь меня и отступая в суровом, жестком темпе, который, казалось, не должен был доставлять мне удовольствие, но почему-то доставлял.

– Хочешь его трахнуть? – резко спросил Кэлум, используя руку, чтобы заставить меня взглянуть на Холта.

– Нет, – ответила я, качая головой.

Во мне не было ни капли влечения к Холту. Я желала только одного партнера – того, который сейчас двигался во мне.

– Но тебе нравится, что он за нами наблюдает. Твоя киска такая чертовски мокрая и так крепко обнимает меня, – сказал Кэлум, толкнувшись глубоко внутрь, чтобы подтвердить свои слова. – И скоро вообще поплывет, когда я наполню ее спермой.

– Да, мне нравится, что он наблюдает, – сказала я, тут же возненавидев себя за это признание, похожее на слабость.

Мне казалось, что я делаю что-то неправильное. Потому что меня так воспитали. И, возможно, из-за этого мне еще больше хотелось делать наперекор.

А может, это была природа того, что существовало внутри меня. Фейри или что-то еще, что жаждало животной страсти и нуждалось в том, чтобы объявить, что он – мой. Что это член моей половины пронзает насквозь мою киску и врезается в меня, будто она – его собственность.

На самом деле так оно и было.

– Вот так, моя звезда, – усмехнулся Калдрис. – Никогда не притворяйся тем, чем ты не являешься. Никогда не старайся приглушить свой яркий свет, всегда сияй так ярко, чтобы в твоем присутствии всем было комфортно.

Он опустил руку мне на грудь и сжал ее, держа меня за горло. У выхода на тропинку, ведущую вниз, охнула женщина. Я повернулась и увидела, как Имельда в изумлении распахнула свои разноцветные глаза.

Охнула она не от того, что пришла в ужас. Уверена, что она, вероятно, не раз видела подобные сцены в Сопротивлении, а может, и сама в них участвовала. Но сейчас губы у нее вытянулись в трубочку, щеки впали, а рот приоткрылся.