Я наклонилась, чтобы коснуться губами его макушки, и тут же пожалела об этом, потому что его шерсть прилипла к лицу. Он хихикнул, будто подумал, что я это заслужила за то, что ухожу от него.

Нахал.

Мы миновали стену богов, шагая по тропинке, вырубленной в склоне горы. Нашу группу возглавлял Холт. Большинство всадников Дикой Охоты мы оставили внизу с лошадьми. Калдрис призвал мертвецов, которые должны были охранять нас и удерживать меченых, чтобы они не бросились вниз со склона горы, пытаясь избежать плена, покончив с собой. По крайней мере, я бы именно так и хотела поступить, но похоже, что немногие из них рассматривали такую возможность.

Что бы они ни сделали ради своей свободы, у меня нет права их осуждать. Прошло не так много времени с тех пор, как я сама поступила именно так. Мысль о том, чтобы спрыгнуть со скалы, немедленно заставила меня вспомнить о Бранне, наполнив чувством удивления. Мы были недалеко от того места, где я его потеряла, и приближались к тому самому утесу, где Арамис сбросил его вниз и оставил умирать. Теперь я жалела, что не потребовала от него ответов на свои вопросы, пока он был рядом. Я знала, что значит сожалеть, и знала, что значит иметь ответы на кончиках своих пальцев, но так боялась их, что потеряла время и так ничего и не узнала, потому что вмешалась смерть.

Я не могла позволить себе повторить эту ошибку.

Мы обогнули вершину по тропе, и перед нами показался горячий источник. Я видела, как расширились глаза у меченых, когда они увидели статуи богов в интимных позах. Их реакция была так похожа на мою собственную, когда я впервые оказалась здесь.

Мы возвращались к границе тем же путем, каким уходили отсюда совсем недавно. Я бы хотела назвать этот путь прогулкой по переулкам памяти – прогулкой по эволюции наших отношений. Но теперь мне казалось, что это была совсем другая жизнь, и нас пронизывало совсем другое напряжение.

Я не знала, что об этом думать и что с этим делать.

– Пока вы будете мыться, за вами будут следить мертвецы, чтобы вы не сильно стеснялись, – сказал Холт и махнул рукой, указывая на армию трупов, выстроившихся по краям площадки.

Они преградили обратный путь туда, где внизу ждали лошади и Дикая Охота, образуя почти непрерывную линию, как будто им была нужна эта связь для передачи информации.

– Мы искупаемся, когда они закончат. А вы подождете, – сказал Калдрис, взял меня за руку и повел обратно к горной тропе, пока Холт устраивался на краю скалы, отвернувшись от горячего источника.

– Нет, мы не можем ждать. Если только ты не хочешь, чтобы мои всадники видели ее голышом, – сказал Холт, не удосужившись даже обернуться. – Мы не можем позволить себе ждать только ради того, чтобы вы вдвоем могли весело порезвиться в источнике. Либо она моется с женщинами, либо она моется с мужчинами, третьего варианта нет.

– Кажется, я уже говорила, как сильно презираю тебя? – спросила я, прищурившись, глядя в его яркие свирепые глаза, из которых, казалось, капает яд.

Даже если он не мог этого видеть, мне хотелось только одного – чтобы он не отвел взгляд, пока призрачные когти не вопьются ему в спину.

Холт дернулся, повел плечами и повернулся, чтобы потрясенно посмотреть на меня. Я сглотнула, сохраняя нейтральное выражение лица, пытаясь скрыть чувство вины.

У меня получилось?..

О нет. Дальше мы пока не пойдем.

– Она права, – проворчал Калдрис, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в лоб.

Он направился к тропинке, которая вилась вниз, убегая к лесной подстилке, оглядываясь на нас.

– Если с ней что-нибудь случится, я разорву тебя в клочья, а голову ты обнаружишь насаженной на кол.

– Пожалуйста, воздержись. Отращивание новой головы занимает довольно много времени, – сухо ответил Холт.

Калдрис посмотрел на меня в последний раз, прежде чем исчезнуть за поворотом, и я почувствовала, как его раздражение распространяется по связи. Он не хотел оставлять меня, он боялся оставлять меня. Но все мы знали, что нам надо как можно быстрее добраться до Альвхейма, особенно если мы хотели избежать внимания Маб и сначала проскользнуть в Катансию.

– И как нам прикажете раздеваться? – спросила одна из женщин, глядя Холту в спину, и потрясла цепями железных кандалов в подтверждение своей правоты.

Он поднял руку и быстро махнул ею в воздухе. Цепи, соединяющие кандалы, исчезли.

– У вас есть ровно одна минута, чтобы снять одежду. Потом цепи появятся снова. Время пошло. Поторопитесь, – сказал он, когда не услышал за спиной никакого движения.

Меченые зашевелились и начали раздеваться. Я тоже принялась за дело, сбрасывая плащ. Имельда и Фэллон не были скованы кандалами, но все равно быстро скинули с себя одежду, ввинчиваясь в толпу, чтобы окунуться в теплую воду. Адельфия и ее группа двигались медленно, и я почувствовала, что они ни к кому и ни к чему не торопятся.