На следующую ночь ко мне подбежала Фэллон и, схватив за руку, утянула от Калдриса к одеялу, которое они делили с Имельдой у костра в ожидании, когда им поставят палатку. Она не произнесла ни одного слова, а просто сплела пальцы наших рук, не обращая ни малейшего внимания на мужчину, свирепо уставившегося ей в затылок.

Она подвела меня к одеялу и усадила между собой и Имельдой. Прижавшись ко мне с обеих сторон, они образовали вокруг кокон, излучавший тепло чего-то, что не должно было казаться мне знакомым. Я едва знала этих женщин, но чувствовала некое умиротворение от того, что они рядом.

– Что ты замышляешь? – спросила я, наблюдая, как Фэллон усаживается поудобнее.

Ноги она вытянула перед собой, скрестив в лодыжках, темно-коричневая кожа ее штанов немного поскрипывала, пока она ерзала на одеяле.

– С чего ты взяла, что я что-то замышляю? – спросила она и улеглась, опираясь на локти.

На ней была туника с длинными рукавами, плечи и спину прикрывал плащ, подол которого она постелила на одеяло. Девушка металась глазами по всем созвездиям, что горели в небе.

– Ты всегда что-то замышляешь, – вставила Имельда, скривив губы в усмешке и взглянув на Фэллон краем глаза. – Кого из Охотников ты надеешься поймать на ночь? Полагаю, мне лучше остаться здесь, чтобы выспаться.

– Почему же? Ты всегда можешь присоединиться к нам, – ответила Фэллон, и в голосе у нее не было ни капли притворства, когда она произносила эти слова.

Они совершенно спокойно говорили об одноразовом сексе и о свободе выбора партнера на одну ночь, говорили, не страшась ни последствий, ни осуждения.

– Уверена, что этот Охотник был бы более чем счастлив оказать тебе услугу.

– Какой Охотник? – спросила я, поворачивая голову к Фэллон.

– Не смей засорять ей голову своими грандиозными представлениями о романтических отношениях. Дикая Охота – это мерзостные выродки природы. Я скорее умру, чем позволю ему приблизиться ко мне, – возразила Имельда, и ноздри у нее раздулись от раздражения.

Я явно что-то пропустила.

– Тебе не обязательно вступать с ним в романтические отношения, чтобы посидеть у него на лице, Имельда. Ради бога, – сказала Фэллон и расхохоталась, увидев, как я недоверчиво гляжу на нее.

Девственницей я не была. На самом деле Калдрис был полон решимости подвергнуть меня всевозможным сексуальным экспериментам, хотя я этого не жаждала. И, кажется, я никогда не слышала, чтобы женщины открыто говорили о таких вещах, не обращая внимания на членов Дикой Охоты, которые вытянулись по стойке «смирно» и все как один повернулись, чтобы посмотреть на нее. Я покраснела, гадая, какие ощущения можно испытать, если сделать то, о чем она говорила. Калдрис уже ласкал меня ртом и языком, но не я это выбирала и не я командовала.

Я почувствовала момент, когда его внимание вернулось ко мне, пока он говорил с Холтом, и подчеркнуто проигнорировала пылающий взгляд. Мы с ним теперь разговаривали ровно столько, сколько было небходимо, чтобы обсудить день, и, скорее всего, уснули бы в тишине, когда нам установят палатку.

Но сесть ему на лицо… Такое мне бы и в голову не пришло. Особенно сейчас, когда я едва могла смотреть на него, чувствуя вину за свое возможное происхождение и за то, что это будет означать для нашей связи.

Фэллон лукаво улыбнулась всадникам Дикой Охоты, опершись на локоть, и игриво поманила их пальцем.

– Несколько ночей без мужского внимания и секс-партнера тебя, знаешь ли, не убьют, – сказала Имельда, но и ее голос дрожал от предвкушения.

– Так ты же молчишь, когда спишь. Это ужасно утомляет, – ответила Фэллон.

– Могу похрапеть, если хочешь, – предложила Имельда, наклоняясь вперед, чтобы посмотреть на свою подопечную, изогнув в улыбке полные губы.

– Ты сейчас серьезно? Жалуешься, что тебя что-то утомляет, когда ты засыпаешь? – спросила я, в замешательстве глядя на девушку с карими глазами.

– Мне нравится засыпать естественным образом, довольной и удовлетворенной физическими упражнениями, а не лежать и смотреть в потолок с тоской. Это ужасно, – сказала Фэллон.

– Поэтому ты ищешь себе секс-партнера на ночь… – ответила я и умолкла.

– Нет, ну можно, конечно, утомить себя и другими способами, но, думаю, мы все согласимся, что лучший – это завалиться вечером в постель с опытным секс-партнером. Это же просто одно сплошное удовольствие! – сказала она со смехом.

Фэллон перевела взгляд своих ореховых глаз на одного из всадников, изогнув бровь. Он быстро убежал, и настроение у нее испортилось.

– Никто не хочет прикасаться ко мне, когда есть шанс, что я могу оказаться дочерью этой несчастной королевы.

– Да ладно, переживешь, – сказала Имельда, и грудь у нее затряслась от смеха. – Я тебе песенку спою, чтобы ты заснула.

– Пожалуйста, не надо, – запротестовала Фэллон, сморщившись, показывая, что она думает о пении Имельды. – Я бы предпочла, чтобы ты потчевала меня рассказами, что и как ты сделаешь с Охотником, когда перестанешь упрямиться.

– Он же мертв, Фэллон, – сказала Имельда, закатив глаза. – И я не упрямлюсь. Мне просто нужно, чтобы у мужчин, которых я трахаю, был пульс.