Я принимаюсь целовать головку неспешными движениями, придерживая сам член рукой и ощущая вздутые на нём венки под своими пальцами. Иногда использую язык, надеясь, что делаю ему хорошо на самом деле. Пусть это будет небольшой, но приятной пыткой для него.

– Ах-х-х, – вырывается из уст Гая, когда я облизываю гладкую головку. Его кадык дёргается вверх.

Довольная собой, я не торопясь беру член в рот – сперва один сантиметр, затем два, три, четыре… Взять его целиком во всю длину я точно не смогу, так что останавливаюсь, когда ощущаю, что он вот-вот коснётся моей глотки. Мне приходится напоминать себе дышать через нос. Я двигаюсь вверх, потом осторожно вниз, сосу его член медленно, вызывая у Гая дрожь, которую чётко ощущаю. Словно сосу леденец на палочке – такой же вкусный и сладкий. Голова у меня ходит кругом от этого уровня близости. От того, что я сижу перед ним на коленях и облизываю этот восхитительный орган, будто это нечто самое аппетитное, что есть на свете. Равно так же, как он отлизывал мою вагину – словно она была для него вкусным мороженым.

Я вытаскиваю член изо рта, громко дыша. Он влажно блестит на свету, а ниточка моей слюны тянется от головки к моему языку. Но мне недостаточно. Я хочу ещё. Взяв у основания другой рукой, снова отправляю его в рот, не сумев на сей раз сдержать стона, бесконтрольно вырвавшегося у меня из глотки. Никогда не думала, что делать кому-то приятно так… приятно. Наверное, это ещё зависит от того, кому ты делаешь приятно. Если любви всей своей жизни, тот тут всё понятно. У меня не было другого опыта, так что.

В моменте Гай вдруг резко дёргается, заставив меня остановиться и взглянуть на него встревоженно.

– Каталина, зубы, – зажмурившись, произносит он, и я понимаю, что, видимо, забылась на мгновение и чуть не откусила ему член.

– Упс, извини, – коротко смеюсь я, вытирая рот. – Кажется, я увлеклась.

Гай гладит меня по голове и отвечает:

– Пожалуйста, не съедай его. Он мне ещё понадобится.

– И мне тоже, – с усмешкой отзываюсь я.

Не терпя больше ни секунды, возвращаюсь к делу, снова обхватываю член ртом, сосу его интенсивнее, заполняя комнату соответствующими звуками. Это так вкусно, что я заранее думаю о том, как буду снова и снова это повторять с ним в будущем. Дыхание Гая становится громче, смешиваясь с глухими стонами из его горла – самые чудесные звуки, ради которых стоит постараться. Его голова откинута назад, руки всё ещё придерживают мои волосы и двигаются в такт моей голове. Это невыносимое удовольствие пробирает меня до костей, отзываясь пульсацией в вагине, которая, видимо, с радостью сейчас сменила бы мой рот. Я начинаю двигаться быстрее, чувствуя, что приближаю его к концу. Это моя цель. Я не оставлю его просто возбуждённым и полным напряжения. На языке уже ясно ощущается солоновато-сладкий привкус, и я понимаю, что осталось ещё чуть-чуть.

– Ах… Каталина… Да…

Гай шумно дышит, сглатывая от наслаждения, издавая такие сладостные моему уху звуки своим голосом, что я уже на пределе. Они заставляют меня сосать так, словно я больше никогда в жизни не отведаю ничего подобного и мне стоит взять от этого момента всё, что только можно.

И в моменте, когда стон Гая становится особенно длинным и громким, я вынимаю член изо рта, облизав напоследок, и в следующую секунду он извергает на моё лицо сперму. Я инстинктивно жмурюсь, чтобы она не попала мне в глаза. Вязкая белая жидкость стекает с моей переносицы, некоторая часть попала на щёки, другая – осталась на моих губах, поэтому я с удовольствием облизываю их.

Грудь Гая дёргается от потока нахлынувшего оргазма, который ещё какое-то время владеет его телом. А я с его семенем на лице отодвигаюсь, радостно улыбаясь, и тихо произношу:

– С днём рождения, Гай Харкнесс.

Раздевшись, я вхожу в душевую кабинку и включаю воду. Гай появляется у дверей, всё ещё тяжело дыша, уже спрятав член под брюками.

– Примем душ вместе? – улыбаюсь я, стоя под струёй воды.

– Ты просто издеваешься надо мной, моя роза, – вздыхает он в ответ.

Но снимает камзол, затем брюки, боксеры и забирается за мной, закрывая выдвижную стеклянную дверцу. Мы оказываемся очень близко друг к другу, обнажённые, окутываемые горячим паром, пока вода стекает по нашим телам. Я ненароком опускаю взгляд, ведя им по его груди с татуировкой креста и замечая одну деталь, которую не видела раньше.

– Это… – начинаю я, приглядываясь и касаясь пальцами его кожи. – Это роза?